Статьи по rss Крымский ТелеграфЪ в Twitter Крымский ТелеграфЪ в google+ Крымский ТелеграфЪ в Вконтакте Крымский ТелеграфЪ в Facebook
Популярное за месяц
Мнение
Логин Пароль

Ксения Симонова: «Я хочу отказаться от слов «песочная анимация»

Знаменитая крымская художница рассказала «Крымскому Телеграфу», почему она сейчас в основном работает за рубежом, сколько песка берёт с собой в путешествия, о пользе критики, вере и свободе

Приглашают на Запад

Мы встретились с Ксенией Симоновой в её студии, в Евпатории, где художница и создаёт свои песочные истории. Здесь повсюду, даже на стенах и дверях, — рисунки. Её стиль сложно спутать с другим. Старый виниловый диск Шинейд О*Корннор, сувениры из разных стран, кофе, сто фонариков... Хорошая творческая атмосфера.

— В 2014 году вышла твоя книга «Другая история». В ней ты рассказывала, если обобщить, о том, как из девочки-матроса стала признанным художником, звездой, матерью, состоявшейся личностью. Определённый отрезок жизненного пути. С тех пор прошло четыре года, как можно охарактеризовать этот период жизни? Что это за история?

— После 2014 года у меня поменялась аудитория. Так сложилось, что я сейчас в основном работаю на Западе. По непонятным мне причинам здесь сейчас не получается работать и выступать. Не знаю, с чем это связано. Я еду туда, куда приглашают, а приглашают на Запад. Это история человека, живущего здесь, а работающего там. История желания в какой-то момент сделать лучше здесь, а потом разочарование... Наверное, это такой непростой период, очень непростой. Впрочем, когда «поднимало», когда Бог толкал кверху и ты почти ничего не делал для этого, как в истории, описанной в книге, а ты просто творил и это было востребовано — это одно дело. И совсем другое, когда ты остаешься наедине с собой и видишь, каков мир, и пытаешься не делать конъюнктуру, при этом пытаешься быть интересным... Трудно. Не всегда получается. Хотя в другом — совсем наоборот. У меня ведь второй ребеночек родился, я как мама реализовываюсь сейчас намного больше. Кроме того, повторюсь, есть очень много предложений работать за рубежом, в том числе в проектах других артистов, как часть каких-то больших проектов.

— Сколько стран за это время ты посетила?

— Около пятидесяти. Все континенты, кроме Антарктиды. Какие-то просто как турист.

— Я знаю, что, бывая за рубежом, ты встречаешься в том числе с первыми лицами государств. Сколько на твоём счету президентов, королей, премьер-министров?

— Ой, ну я не считала! Два короля Бутана, принцесса Таиланда, принцесса датская, королевская семья Марокко... Слушай, да разве это важно?!

— Такой ответ хорошо тебя характеризует. Кстати, я не видел, чтобы ты как-то взаимодействовала тут, в Крыму, с местными властями...

— Я ни с кем не взаимодействую. Мы с Игорем (муж художницы, её продюсер, Игорь Паскарь. — Ред.) сами по себе. Так было всегда. И при Украине, и при России, потому что я убеждена: искусство не имеет отношения к власти. И чем больше я живу, чем больше событий раскручивается, я понимаю, что политика — это очень грязная история и искусство в политике маловероятно.

Вне конкуренции

— Ты когда-нибудь считала, сколько тонн песка ты перелопатила за годы песочной анимации?

— Нет, не считала. Тонны?.. Не знаю. Мы, когда едем куда-то, чтобы выступать, берем с собой всего пять килограммов. Этого вполне хватает.

— Сколько уже песочных историй тобой рассказано? Я не употребляю выражения «снято видео» или как-то ещё, так как помню твои слова — «то, что я делаю, сложно назвать песочной анимацией... я рассказываю истории»...

— Около трёхсот. На Youtube примерно 250, но есть те, что я не выкладываю в сеть. Какие-то ещё в монтаже. Есть и такие, которые я никогда не выложу...

— О творческом прогрессе думаешь, занимаешься в этом направлении?

— Я не работаю над совершенствованием песочной анимации. Как график я вряд ли буду совершенствоваться, у меня просто стиль может измениться. Может, смогу рисовать быстрее, но не лучше. Лучше — хуже — это тоже такое дело... Что лучше: академический или фантазийный стиль? Ничего не лучше, они просто разные. То же самое и с песком. Просто есть истории, которые я хочу рассказать, которые я пока не успеваю рассказывать. Вот мой дивеевский цикл, который я снимаю сейчас, — это моё, это работа моего сердца, всей моей жизни.

— Ты наблюдаешь за работами других мастеров песочной анимации?

— Я знаю о них, но не смотрю. Я так думаю, что нет ещё того, кто мог бы со мной конкурировать. Я не монополист, не я открыла этот стиль, но я вижу, что в нём происходит: всё «индустрийно», «свадебно». Именно этим и «посадили» песочную анимацию на уровень развлечений застольного круга. Я не хочу иметь с этим ничего общего. И я бы даже не называла то, что я делаю, песочной анимацией. Сейчас иду к тому, чтобы отказаться от слов «песочная анимация» и придумать что-то новое.

— А как часто приходится слушать критику?

— Приходится. Кстати, я очень люблю критику. Читаю в Ютубе комментарии. Но люблю критику по существу, а не про политику с переходом на личности. Когда специалисты монтажа пишут о монтаже, или режиссеры пишут, операторы. Я вообще приветствую такие вещи.

— Наиболее яркое свежее впечатление?

— Греция! Я буквально на днях там выступала. Греки очень хорошие люди, я вижу перспективы в Греции и намерена работать с ними дальше.

— Кстати, как за границей относятся к Крыму?..

— В целом хорошо. Крым знают, о Крыме знают. Первое, что вспомнилось, — в Дании, где я бываю часто, мне говорят: мы понимаем, что то, что подает Би-би-си, — неправда, а расскажи, что там у вас на самом деле? Я говорю: да, не стреляют, Путин не обижает, всё хорошо, мы живы и здоровы. И они относятся к этому нормально. Кстати, о событиях 2014 года... Когда я перед королевой Дании выступала, мне администратор, который привозил нас, говорит: а мы догадываемся, что в Крыму не так, как Би-би-си подает, что вас там не под расстрелом привели на референдум.

— А какие свежие разочарования?

— Много свежих разочарований. Больше, чем очарований. Ну понимаешь, когда взрослеешь, все равно они есть... К примеру, с ожиданиями, связанными со старшим ребенком. Ожидаешь, что он будет все-таки более самостоятельным, а оказалось, что мы сделали его менее самостоятельным. Такой вот заботой своей... И начинаешь думать, что родители, которые вешали тебе ключ на шею, и с шести лет ты готовил сам себе завтрак, они были правы, а вот я не права, что в 10 лет ребенок мой не знает, что такое приготовить завтрак. Есть и разочарования в работе. Не всё получается... Но я не жалуюсь, нет! Я никогда не хотела ни от кого зависеть и потому это — мое собственное дело, собственные вопросы. И если что-то не реализовывается — это вопрос лени моей или того, что я слишком много хочу.

Про веру и свободу

— В твоём творчестве очень много религиозных мотивов. Что для тебя религия?

— Религия — это связь в переводе с греческого. Это связь с Богом, с небом. Но я вообще слово «религия» не люблю, я люблю слово «вера».

— Ты делаешь для себя разницу между верой и церковной администрацией?

— Я как человек, который с детства в церкви, не делаю разницы. Но я понимаю тех, кому трудно войти в церковь и соблюдать ее правила. Но вот мы, если приходим все-таки в больницу, то без врача там же никак, правильно? Так и тут. Хотя, повторюсь, я понимаю вполне людей, и хорошо даже то, когда человек говорит «у меня Бог в душе». Пусть так.

— А твой храм какой?

— Ильинский (Храм Святого Илии в Евпатории. — Ред.).

— И последний вопрос. Свобода — это что?

— Для меня свобода — это всё. Я вообще без свободы не могу. Раньше мы стремились к ней, в 90-е годы, а теперь свобода стала одиночеством, потому что ты никому ничего не должен и тебе никто ничего не должен. Свобода должна быть внутри, свобода прощать, смиряться. Не свобода — хлопнуть дверью и всех послать, всё поломать, это максималистский вариант для юных. Не решать конфликтом, не швырнуть в ответ — свобода сильного. Стать выше и лишний раз простить. Почему вот сейчас, говорят, 100% разводов? И даже не 70! Это я у одного священника читала, который окормляет ЗАГС. Он приходил и высказывал сотрудницам, мол, почему вы разводите 20-летних, почему не проводите с ними бесед? Это же ужас! Никто не хочет и думать об ответственности. Не то что делать. Люди просто не хотят попускаться...

— Широко трактуешь...

— Да... Широкое понятие же. Я об этом сейчас много думаю. Да и вообще я сейчас много думаю... Мне кажется, что свобода не в том, что ты волен творить, что хочешь — ты всегда волен творить то, что хочешь, — а чтобы при этом уметь щадить. Некоторые даже родителей своих щадить не умеют. Ты свободен, когда ты не помнишь обид и зла. Как же счастлив человек, когда внутри себя он всех простил! Да он даже просто лучше выглядит, когда прощает! Самое последнее дело думать, что свобода — это творить, что хочешь, и не нести ответственности за дальнейшее. Это безобразие и эгоизм.

— Ну в основном такое общество сейчас и есть. Раньше по-другому, теперь вот так... Эволюция.

— Я не думаю, что прямо вот так уж лучше было в совке. Вот мы идеализируем, что лучше было, а лучше не было. Но то общество все-таки построено было... человечнее, что ли. Был момент, что ты не один. Ты мог реально опереться на кого-нибудь. Даже в мелочах. Вот мои родители могли пойти вечером к соседям и взять у них что-нибудь, чего им недоставало. Растительное масло, например. Или банальную соль. Чтобы в магазин не идти. А потом вернуть, конечно. А я сейчас своих соседей знать не знаю. Какая тут соль...

Дмитрий СМИРНОВ
Фото Д. Смирнов
Материал опубликован в газете «Крымский ТелеграфЪ» № 477 от 27 апреля 2018 года

Еще статьи:
Просмотров: 2358 |   Комментарии (0) Дата публикации: 3-05-2018

:: Добавление комментария

Ваше Имя:
Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
обновить, если не виден код
Введите код:



Лента новостей

Календарь
«    Август 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

Конкурс

Погода


Социальные сети


Гороскоп
   
Архив
Август 2019 (64)
Июль 2019 (89)
Июнь 2019 (84)
Май 2019 (68)
Апрель 2019 (87)
Март 2019 (92)