Статьи по rss Крымский ТелеграфЪ в Twitter Крымский ТелеграфЪ в google+ Крымский ТелеграфЪ в Вконтакте Крымский ТелеграфЪ в Facebook
Популярное за месяц
Мнение
Логин Пароль

Тайны итальянца из Феодосии

28 июня 1827 года в семье неаполитанского консула родился русский художник Лев Лагорио

Кем он был — самобытным живописцем или тенью великого Айвазовского? В чем он подражал Айвазовскому, а в чем был по-настоящему оригинален? Помогло ли ему в жизни то, что он следовал за земляком буквально след в след? Увы, призвать Лагорио к ответу уже невозможно, будем только догадываться...

Федот, да не тот?

Начнем издалека. С богатого наследия Ивана Константиновича Айвазовского. Слишком богатого и слишком обширного. Что, само собой, рождает вопросы и создает немало работы экспертам. Специалисты авторитетнейшего в стране Всероссийского художественного научно-реставрационного центра им. И. Э. Грабаря констатируют, что экспертиза произведений, претендующих на авторство И. К. Айвазовского, достаточно сложна и многоэтапна. Проблема заключена в том, что только высококлассный эксперт может понять, оригинал ли перед ним, авторское повторение, работа ученика или подражателя, а может быть, копия или, того хуже, фальсификация.

Лучшим копиистом произведений Айвазовского считался Адольф Фесслер. Другой его ученик — Эммануил Магдесян — выполнил две копии с картин, посвященных открытию Америки.

Айвазовского копировали Павлов, Медведев, Трескин, Степанов, Голованов, Саврасов, Соломаткин, Филиппов, Ганзен, Гине, Алисов и, конечно, Лагорио. И снова предоставим слово экспертам: «В настоящее время копии, работы учеников и подражателей Айвазовского, попав в круговорот антикварной торговли, утратили имена своих авторов, и вместо них на картинах появилось имя знаменитого вдохновителя этих художников — Айвазовского».

Но даже те картины, что со стопроцентной уверенностью принадлежат кисти Лагорию, искусствоведы чаще всего не рассматривают в качестве самостоятельных произведений, а в обязательном порядке сравнивают с работами его великого учителя. Ранние — с ранними работами Айвазовского, «с их буйством красок, романтизацией сюжета, мягким свечением, размытостью мазка». Поздние — с Айвазовским в расцвете, для которого характерны «смягченные цветовые решения, утратившие декоративность, но обретшие глубину, тонкость вспененной волны, светлая, почти прозрачная палитра и помещение зрителя в центр стихии».

След в след

Неужели у них, у Лагорио и Айвазовского, действительно так много общего? Увы, да. «Увы» это, конечно же, относится у Лагорио. Ведь если бы его выковали на другой наковальне судьбы другими обстоятельствами, он мог бы войти в историю как самобытный гений, а не бледная тень Айвазовского, человека с действительно брендовым именем.

Лев Лагорио так же, как Айвазовский, родился в Феодосии, только на 10 лет позже. И как Иван-Ованнес, с детства рисовал море и корабли. Как и самому Айвазовскому, Лагорио при поступлении в Петербургскую академию художеств оказал протекцию таврический губернатор А. И. Казначеев. Тонкости живописи Лагорио постигал в тех же мастерских, что и Айвазовский, в пейзажном классе Максима Воробьева и в классе батальной живописи Александра Зауервейда.

А был ли ученик?

Два творческих пути, начальные этапы которых написаны будто под копирку. Но Айвазовский первым сделал ход и выиграл, в дальнейшем он значительно обскакал Лагорио. И потому сегодня история пишется под него, под Ивана Константиновича. Даже если эта история про Лагорио. В частности, в официальной биографии Льва Феликсовича указано, что «художественное образование его началось в Феодосийской мастерской Айвазовского». Мол, Лагорио стал первым учеником знаменитого художника в 1840 году. Информация более чем сомнительная. Да, сегодня Айвазовский знаменит и авторитетен настолько, что не подкопаешься. Но, собственно, подкапываться никто и не собирается. Просто всегда следует руководствоваться логикой и сопоставлять даты.

Достоверно известно, что в сентябре 1837 года, не маститый и знаменитый, а просто талантливый студент Айвазовский получил золотую медаль за картину «Штиль», после чего руководством академии было принято решение выпустить художника из учебного заведения, поскольку оно ему ничего уже не могло дать. И в 20 лет, то есть все в том же 1837 году, Айвазовский стал самым молодым выпускником академии художеств. Тогда же он отправился в оплачиваемое путешествие: сначала в родной Крым на два года, а затем — на шесть лет в Европу. В 1840 году он уже покинул Россию, выехав из Петербурга в Венецию, вернувшись на родину только осенью 1844 года, в возрасте 27 лет.

Не менее достоверно известно, что намерение открыть в Феодосии художественную мастерскую, которую могли бы посещать все желающие посвятить себя искусству молодые люди, созрело у Айвазовского только в 1865 году. О чем он известил академию художеств. «В прошлом 1865 году по возвращении моем из Санкт-Петербурга была открыта мною в городе Феодосии общая художественная всеобщая мастерская, в которой с тех пор несколько молодых людей занимались под моим руководством сначала рисованием с оригиналов, с натуры и наконец масляными красками, — пишет Айвазовский. — Ныне трое из них: Фесслер, Алтунджи и Кондопуло написали в натуре программы: первый из них — Судакскую долину, второй — также берег Судака, а третий — вид города Феодосии. Все три программы написаны ими самими от начала до конца...»

Таким образом, если Лагорио и Айвазовский и пересекались в Крыму в 1840 году, то не в мастерской Айвазовского и не в качестве ученика и учителя. Не мог Лагорио учиться у Айвазовского и в 1865 году, когда Мастерская Мастера действительно уже существовала, поскольку в это время Лагорио и сам был уже достаточно крут.

Правда, сначала, сразу после окончания академии (1852 год) Лагорио, опять, словно под копирку, повторил еще один этап биографии Айвазовского. Лев Феликсович тоже отправился в пенсионерскую поездку в Европу, где был в Париже и Риме. Правда, в отличие от Айвазовского, он после окончания пенсионерства продлил пребывание за границей на собственные средства сроком на два года, пробыв в итоге за рубежами родины не шесть, а восемь лет. По возвращении в Россию в 1860 году получил звание профессора за привезенные картины «Фонтан Аннибала, в Рокка-ди-Папа», «Капо-ди-Монте, в Сорренто» и «Понтинские болота». В 1861 году Лагорио ездил на Кавказ, после чего представил императору Александру II три картины кавказских видов: «Дарьяльское ущелье», «Эльбрус» и «Гут-гора», за которые был удостоен ордена Святой Анны 3-й степени. В 1863 году снова Кавказ. А в 1864-м — возвращение в Санкт-Петербург. С этого времени все летние месяцы Лагорио проводит в Судаке, где у него была своя мастерская.

Оригинальный финал

Их биографии действительно были схожи. Наиболее существенное различие этих двух жизней Лагорио, наверняка, предпочел бы вычеркнуть. Лев Феликсович умел мастерски копировать картины Айвазовского, но не смог повторить материального благополучия. В старости нужда совершенно подточила силы Лагорио, он полуослеп, но продолжал работать, чтобы не умереть с голода. А после смерти почетного члена и профессора Императорской академии художеств и почетного члена почти всех столичных художественных обществ, трудившегося во славу искусства свыше полувека, его жена и дочь остались без средств к существованию.

Елена БОНДАРЮК
Фото Архив «КТ»
Материал опубликован в газете «Крымский ТелеграфЪ» № 484 от 22 июня 2018 года

Еще статьи:
Просмотров: 1246 |   Комментарии (0) Дата публикации: 28-06-2018

:: Добавление комментария

Ваше Имя:
Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
обновить, если не виден код
Введите код:



Лента новостей

Календарь
«    Июль 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

Конкурс

Погода


Социальные сети


Гороскоп
   
Архив
Июль 2019 (49)
Июнь 2019 (84)
Май 2019 (68)
Апрель 2019 (87)
Март 2019 (92)
Февраль 2019 (79)