Статьи по rss Крымский ТелеграфЪ в Twitter Крымский ТелеграфЪ в google+ Крымский ТелеграфЪ в Вконтакте Крымский ТелеграфЪ в Facebook
Популярное за месяц
Мнение
Логин Пароль

Праздник для избранных

Дача Чехова в Ялте

Великие люди от приезда в Крым и от встречи Нового года испытывали схожие эмоции

Ощущение новизны от пребывания на неизведанной дотоле земле сродни восторгу, даруемому надеждой, что в жизни вот-вот начнется новый, полный творческих свершений этап. Навечно поселившись в душе, это самое ощущение помогает выжить даже в самые трудные времена.

Чехов: сарказм здесь не уместен

Классик русской литературы Антон Чехов к Новому году относился крайне саркастично: «Радоваться такой чепухе, по моему мнению, нелепо и недостойно человеческого разума. Новый год такая же дрянь, как и старый, с тою только разницею, что старый год был плох, а новый всегда бывает хуже... По-моему, при встрече нового года нужно не радоваться, а страдать, плакать, покушаться на самоубийство. Не надо забывать, что чем новее год, тем ближе к смерти, тем обширнее плешь, извилистее морщины, старее жена, больше ребят, меньше денег...» Или вот еще, «Мысли с новогоднего похмелья»: «Не верьте шампанскому... Оно искрится, как алмаз, прозрачно, как лесной ручей, сладко, как нектар; ценится оно дороже, чем труд рабочего, песнь поэта, ласка женщины, но... подальше от него!.. Пьют его при встрече Нового года: с бокалами в руках кричат ему „ура“ в полной уверенности, что ровно через 12 месяцев дадут этому году по шее и начихают ему на голову».

Говорят, что подобные настроения преследовали Чехова, потому что он тяжело болел. Это, как минимум, преувеличение. Приведенные выше цитаты взяты из рассказов 1880-х, когда Антону Павловичу было немногим больше 20 лет. С 1884 года он действительно болел — страдал кровотечением из правого лёгкого. Но умер отнюдь не от обострения туберкулёзного процесса из-за частых переездов из Ялты в Москву в самое неблагоприятное время года, а, как свидетельствуют опубликованные в этом году данные исследований учёных Куодрэмского института биологических наук (Норидж, Великобритания), от образования тромба, приведшего к закупорке сосудов и последующему кровоизлиянию в мозг.

Изменения же мироощущения писателя произошли во время его первой поездки в Крым. Чехов впервые посетил его в 1888 году. И первые впечатления от полуострова звучат вполне в унисон с его написанными несколькими годами ранее Новогодними рассказами. «Таврическая степь уныла, однотонна, лишена дали, бесколоритна, как рассказы Иваненко, и, в общем, похожа на тундру...», — напишет Антон Павлович в одном из писем. Но чем дальше продвигался Чехов по крымской земле, тем живее становились эмоции, изливаемые им на бумаге: «От Симферополя начинаются горы, а вместе с ними и красота. Ямы, горы, ямы, горы, из ям торчат тополи, на горах темнеют виноградники — всё это залито лунным светом, дико, ново и настраивает фантазию. Особенно фантастично чередование пропастей и туннелей, когда видишь то пропасти, полные лунного света, то беспросветную, нехорошую тьму. Немножко жутко и приятно». Впоследствии, живя в Феодосии на даче издателя газеты «Новое время» Алексея Суворина и летом следующего года проведя три недели в Ялте, Чехов почти излечивается от сарказма. И от туберкулёза здесь его тоже, кстати, пытались врачевать.

С тех пор отношение Чехова к жизни в корне изменилось — если в молодости он встречал Новый год, как нечто смертельно опасное, то теперь он был готов встретить смерть, как Новый год. Писатель скончался в ночь с 1 на 2 июля 1904 года, находясь на курорте в Германии. По свидетельству жены Ольги Леонардовны, в начале ночи Чехов проснулся и «первый раз в жизни сам попросил послать за доктором. После он велел дать шампанского... Потом взял бокал, повернул ко мне лицо, улыбнулся своей удивительной улыбкой, сказал: „Давно я не пил шампанского...“, спокойно выпил всё до дна, тихо лёг на левый бок и вскоре умолкнул навсегда».

Цветаева некоторое время жила в Коктебелеё

Цветаева: трансформация эмоций

Анастасия Цветаева прожила нелегкую жизнь, но чудесное детство, в котором и Новый год, и Крым были выдающимися событиями, осталось с ней навсегда. Через много лет, в сибирской ссылке, постаревшая, почти слепая и нищая Анастасия готовилась к встрече Нового года, как когда-то в детстве. Задолго до праздника из того немногого, что присылали ей друзья и родные, она приберегла самое ценное для подарков маленькой внучке, внуку и невестке. Хотелось, чтоб всё было как раньше. Она даже семейную лотерею проводила. «Незаметно подошло Рождество. Дом был полон шорохов, шелеста, затаенности за закрытыми дверями залы — и прислушивания сверху, из детских, к тому, что делается внизу. Предвкушалась уже мамина „панорама“ с ее волшебными превращениями. Запахи поднимали дом, как волны корабль. Одним глазком, в приоткрытую дверь, мы видели горы тарелок парадных сервизов, перемываемых накануне, десертные китайские тарелочки, хрустальный блеск ваз, слышали звон бокалов и рюмок. Несли на большом блюде ростбиф с розовой серединкой (которую я ненавидела), черную паюсную икру. Ноздри ловили аромат „дедушкиного“ печенья...», — напишет Анастасия Цветаева в «Детской Москве». А еще вспомнит, как отец посадил ёлки, целых три, по одной на каждую дочь. Но с ёлками впоследствии получилось не очень...

Из рассказа «Ёлки»: «Летом 1959 года, когда я после всех моих „приключений“ — арестов, допросов, тюрем, этапа, лагеря, ссылки (с 1937 по 56-й) — приехала в Тарусу к моей старшей сестре Валерии (Лере), она — неверующая — сказала мне:

— Ася, сходи на нашу бывшую дачу, в Песочное, и ты увидишь удивительную вещь. Помнишь, папа в детстве вашем с Мариной посадил вокруг дачи три елки, по именам трех дочерей — Леры, Муси и Аси? Так вот, наши с тобой — целы, зеленые, а Маринина — ну, поди, сама увидишь...

...Только одна калитка эта, вход с Оки, с песчаной дороги — в склоненность нашего сада. Щебет птичий, звенящая тишина, кусты ягодные, малинник, заросшая крокетная площадка, со стихшим над ней весельем голосов...

Перестроенная, чужим духом пахнувшая дача в два этажа, балкон. Вбок от ее середины старшая елка, Лера! От нее справа, перед моей светелкой — елка Ася! Но взгляд мой отводит остов третьей, седой, до корня засохшей елки — перед Марининым окном, вдохнувшим столько стихов ее юности... Теперь перед окошком — призрак. Он встает из той же земли, где зеленеют елки — Лера и Ася...»

Увы, трансформация связанных с Крымом праздничных ассоциаций была не менее жестока. «...Ялта-красавица!.. Вверх, вверх, меж стенок садов, изгибается дорога, мимо аптеки, женской гимназии, мимо дворца эмира Бухарского, пока не упирается в дачу Елпатьевского: белая, двухэтажная, с двухэтажной террасой в полдома шириной, свободна от тени и зелени, открытая ветру и взгляду на море, далеко внизу за домами, сизо-черной чертой... За дачей — округлость горы...», — вспоминала Ася поездку в Крым 1905-го. Но потом Крым стал ассоциироваться у нее и с голодом, лишениями и гражданской войной, с похоронами сына Алёши и первого мужа Бориса Трухачёва. Но она прощала Крыму все эти беды, зная, что полуостров действительно похож на Новый год — ждешь только хорошее, но случается всякое...

Елена БОНДАРЮК
Фото Архив «КТ»
Материал опубликован в газете «Крымский ТелеграфЪ» № 510 от 21 декабря 2018 года

Еще статьи:
Просмотров: 624 |   Комментарии (0) Дата публикации: 26-12-2018

:: Добавление комментария

Ваше Имя:
Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
обновить, если не виден код
Введите код:



Лента новостей

Календарь
«    Июнь 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30

Конкурс

Погода


Социальные сети


Гороскоп
   
Архив
Июнь 2019 (54)
Май 2019 (68)
Апрель 2019 (87)
Март 2019 (92)
Февраль 2019 (79)
Январь 2019 (46)