Статьи по rss Крымский ТелеграфЪ в Twitter Крымский ТелеграфЪ в google+ Крымский ТелеграфЪ в Вконтакте Крымский ТелеграфЪ в Facebook
Популярное за месяц
Мнение
Логин Пароль

Волшебная сказка про Феодосию

12 (24) января 1872 года родился русский художник-пейзажист Константин Богаевский

Искусствоведы по сей день спорят, как правильно классифицировать его творчество, с помощью какого красивого слова препарировать его легкое и трепетное вдохновение. Говорят, он синтезировал элементы символизма, традиции итальянского кватроченто и героического пейзажа XVII века. Но чтобы всё-таки было не столь заумно, местные теоретики искусства в конце прошлого столетия придумали термин — киммерийская школа живописи.

Величие, единое в трех лицах

Искусство — та же религия. И, если продолжить параллели, искусствоведов можно сравнить со служителями культа, с высшими, посвященными в суть иереями. Они претендуют на то, что знают всё. Более того, только им дано право трактовать. Художники же, словно отшельники или пустынники, должны довольствоваться своим правом на прозрение и идти вперед, руководствуясь исключительно творческой интуицией. Мифологизировать и теоретизировать себя им не дано. Их «жития» пишут и подправляют другие.

Жизнь Богаевского «причёсывали» с особым рвением. И теперь он с помощью потомков-теоретиков попал на самый верх иерархической лестницы «высших существ». Среди представителей той самой киммерийской школы живописи Константин Богаевский, плечо к плечу с Иваном Айвазовским и Максом Волошиным, выделен в уважаемую до неприкосновенности троицу. И теперь верить в эту самую троицу значит верить в величие Крымского Искусства.

Коль пошли разговоры о троице, то личностей, в нее включенных, само собой, постарались связать воедино. Мол, судьбы всех трех — Богаевского, Айвазовского, Волошина — были тесно переплетены.

Непререкаемый в области искусствоведения авторитет Николай Степанович Барсамов, в течение нескольких десятилетий возглавлявший Феодосийскую картинную галерею им. Айвазовского, написавший немало монографий о художниках и имевший честь лично знать Богаевского, настойчиво указывал на параллели в судьбе и творчестве двух великих уроженцев восточного Крыма, Константина Фёдоровича и Ивана Константиновича. К примеру: «Богаевский изобразил панораму Южного берега близ Ялты, со стороны ливадийской дороги (отсюда много раз до этого её писали Айвазовский и его ученики). И по композиции, и по колориту это панно близко к картине Айвазовского „Вечер в Крыму. Ялта“ 1848 года...»

Более того, Барсамов утверждал, что Богаевский был учеником Айвазовского. Из книги Н. С. Барсамова «Айвазовский в Крыму»: «Айвазовский одобрил первые опыты Богаевского и разрешил ему приходить в свою мастерскую. Сохранилось несколько детских рисунков Богаевского и альбомчик с набросками, сделанными с натуры. В них ясно проступают те же черты дарования, что и в первой его копии. Есть в альбоме и рисунок, свидетельствующий, что в юности Богаевский увлекался творчеством Айвазовского. По совету Айвазовского Богаевский вскоре был определён в обучение к художнику А. И. Фесслеру, хотя продолжал посещать и мастерскую Айвазовского».

Ученичество Богаевского у Айвазовского сегодня довольно-таки активно оспаривают. Мол, у копииста Адольфа Фесслера он таки да, действительно учился, потом, уже в Петербургской Академии художеств, был учеником изгнанного Айвазовским из феодосийского рая и дослужившегося до звания профессора Архипа Куинджи, а вот у самого Ивана Константиновича, увы и ах, не довелось...

Связь же Богаевского с Волошиным не собираются оспаривать даже скептики. Мол, их действительно связывала дружба. Это факт. На чем эта самая дружба зиждилась? Ответы дают не однозначные. В том числе и почти до непонятности витиеватые. Мол, «дружба Богаевского и Волошина возникла из общности субъективного образа понимания ими природы восточного побережья Крыма, упоминаемого в греческих мифах. В Тавриде нашла приют Ифигения, спасенная от гибели богиней Артемидой, о берегах „гостеприимного моря“ — Понта Эвксинского (так называли древние греки Черное море) пел Гомер, о крымских степях, по которым с табунами и отарами кочевали скифы, писал Геродот. Эта земля стала чрезвычайно сильным источником вдохновения для творчества». Что в адаптивном переводе с русского на русский означает, что жили они по соседству, оба были творческими личностями и оба любили Крым. И это не просто слова. Богаевский и Волошин вели диалог не только когда наносили друг другу визиты, но и в творчестве. Вот лишь несколько примеров. В журнале «Аполлон» (1909, № 1) Максимилиан Волошин публикует статью «Архаизм русской живописи» и посвящает ее творчеству Н. Рериха, Л. Бакста и, конечно, К. Богаевского. В 1910-м выходит в свет книга стихов Волошина «Годы странствий», одна из глав которой, озаглавленная «Киммерийские сумерки», посвящена опять-таки Богаевскому. Богаевский, в свою очередь, выступил автором иллюстраций к этой книге (речь идет о рисунках тушью 1905-1907 годов). И так далее и тому подобное.

Мятежный дух

Из упомянутой троицы именно Волошин был духом. Причем, духом мятежным. Авторитет Айвазовского он не понимал и не принимал. Считал, что «Художественное влияние Айвазовского на местных художников было тлетворно: его слава и авторитет были вне всяких пропорций с окружающим, а сам он давно уже оборвал свои живые искания, из года в год копируя самого себя. Ничему иному он не мог научить случайных учеников. Писать в Феодосии что-нибудь иное, кроме пенной волны и гибнущего корабля, было немыслимо. Положение было безвыходное. Грек-чабаненок Куинджи, привезенный к Айвазовскому в Шах-Мамай из глухих степей Приазовья, бежал от него через несколько недель в Петербург. Это был единственный разумный выход...» Правда, при всем при этом вынужден был сделать ремарку: «Айвазовский, так же как Богаевский, был уроженцем Киммерии и унес отсюда свою романтику степи, высокого неба и облаков».

Так что же все-таки объединяло этих троих? Ответ уже дан. Все они любили Киммерию, любили страстно, как, по выражению всё того же Волошина, можно и должно любить некрасивую женщину. «Сколько бы ни писал картин о крымском небе, горах, море, крымская природа давала мне еще и еще новые темы для моих полотен», — говаривал Богаевский. Под этой фразой могли бы подписаться и Айвазовский, и Волошин.

Благодаря Куинджи, Богаевский после окончания Академии художеств, в 1897-м, вдоволь попутешествовал по Европе. Ему удалось побывать в Италии, Франции, Германии, Австрии. Его впечатлило. Но не настолько, чтобы разочароваться в привлекательности родной земли. Оттого настоящий восторг ждал его после возвращения. «Как я счастлив был, когда опять увидел свой родной Крым, берега Судака, Коктебеля и пустынные горы Феодосии!» — вспоминал Богаевский.

Елена БОНДАРЮК
Фото Архив «КТ»
Материал опубликован в газете «Крымский ТелеграфЪ» № 512 от 18 января 2019 года

Еще статьи:
Просмотров: 1569 |   Комментарии (0) Дата публикации: 24-01-2019

:: Добавление комментария

Ваше Имя:
Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
обновить, если не виден код
Введите код:



Лента новостей

Календарь
«    Апрель 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 

Конкурс

Погода


Социальные сети


Гороскоп
   
Архив
Апрель 2019 (57)
Март 2019 (92)
Февраль 2019 (79)
Январь 2019 (46)
Декабрь 2018 (88)
Ноябрь 2018 (85)