Статьи по rss Крымский ТелеграфЪ в Twitter Крымский ТелеграфЪ в google+ Крымский ТелеграфЪ в Вконтакте Крымский ТелеграфЪ в Facebook
Популярное за месяц
Мнение
Логин Пароль

Личная война Куприна

Крым и Черное море вдохновляли Александра Ивановича на «Поединок»

Для того чтобы получить впечатляющий результат, выдающемуся русскому писателю нужно было не просто преодолеть себя, но и символически убить своего литературного отца...

Слишком добр, чтобы не мешать

Куприн приехал в Ялту прямиком из Одессы, вместе с Буниным. И поначалу остановился за Ауткой (так до 1945 года называлось Чехово, упраздненное село в составе Ялтинского горсовета, включенное в черту города Ялта, в настоящее время — это район на западе города, там, где Дом-музей Чехова. — Ред.).

Место для дислокации Александр Иванович выбрал, мягко говоря, неудачное — и денно, и нощно ему мешало работать многочисленное и весьма шумное греческое семейство, хозяева дома, где он нанял комнатушку. Но еще неудачней было то, что у Куприна хватило ума пожаловаться на дискомфорт ближайшему соседу, авторитету местному и общелитературному Антону Павловичу Чехову.

Чехов, как вспоминают современники, был настолько безотказно добр, что некоторые расценивали это как безволие. На самом деле впечатление поверхностное и весьма неверное. Конечно, характер Антона Павловича был далеко не кремень, скорее туман, который обволакивал мягко и ненавязчиво, незаметно. Однако в этом самом тумане все виделось иначе, привычное приобретало новые очертания, а продвигаться вперед по однажды намеченной лично для себя дороге становилось практически невозможно. Он не приказывал, даже не направлял, но околдовывал и очаровывал, делал себе подобным.

Чехов настоял, чтобы Куприн непременно приходил к нему с утра и занимался своим литературным трудом внизу, неподалеку от столовой. «Вы будете внизу писать, а я наверху, — говорил Антон Павлович Александру Ивановичу, при этом улыбаясь тепло, по-доброму, совершенно обезоруживающе. — А когда кончите, непременно прочтите мне или, если уедете, пришлите хотя бы в корректуре...»? А еще Чехов почти насильно заставлял сидевшего без гроша по причине задержки гонораров Куприна столоваться у них: «За стол и без разговоров! Когда я был молодой и здоровый, то легко съедал два обеда. А вы, уверен, отлично справитесь и с тремя». Совсем скоро Александру Ивановичу при виде Антона Павловича больше всего хотелось повернуться и бежать без оглядки прямо по волнам до самой Турции. Однако избавиться от Чехова, вернее от его влияния и музыки его слов, было практически невозможно. Он умел проникать до мозга костей, на уровне бессознательного...

«...но Чехова из человека не удалишь»

В 1901 году в Петербурге с подачи все того же Бунина Куприн близко сошелся с Марией Карловной Давыдовой, а после, само собой, как честный человек на ней женился. Ксения Александровна Куприна в своих воспоминаниях «Куприн — мой отец» так характеризует мачеху: «Мария Карловна — умная, светская, блестящая женщина — задалась целью обуздать буйный нрав Куприна и сделать из него знаменитого писателя...»

Видимо, это действительно было так, поскольку, услышав рвущееся из вольнолюбивого писательского сердца: «Я больше не в силах отбывать повинность на редакционных совещаниях!.. И, отчаявшись в возможности написать что-нибудь путное, я уже хочу закатиться на острова... А мой „Поединок“. Что будет с ним?», тут же отпустила мужа в Крым. Мол, поезжай, здесь и без тебя обойдутся, твоя повесть — главное.

На этот раз Куприн предпочел совсем другой Крым — ветреный, мартовский, с пустым холодным зеленоватым морем и, главное, без Чехова. Своей резиденцией на этот раз он выбрал двухэтажную дачу Давыдовых близ Мисхора. Вставал Александр Иванович рано, выбегал к речушке, что протекала всего в нескольких саженях от дачи, принимал ледяной душ с помощью лейки, на импровизированных самодельных брусьях выполнял разнообразные гимнастические упражнения, возвращался, съедал нехитрый завтрак и садился за рукопись. Работал, что называется, запоями. И вернулся в Петербург с шестью главами «Поединка». В первый же вечер по приезде с гордостью начал читать Марии Карловне написанное. И был шокирован ее реакцией. Жена сказала, что не понимает, к чему в пятой главе имеют место быть вставки из... Чехова. Мол, монолог Назанского из пятой главы «Поединка» почти дословно повторяет слова Вершинина из чеховских «Трех сестер».

«Тогда к черту весь «Поединок!» — прокричал Куприн. А потом, стиснув зубы, стал рвать рукопись в клочья.

К работе над «Поединком» Куприн вернулся много позже, через долгих полтора года, после неожиданной кончины Антона Павловича.

Эдипов комплекс

Чехов — Куприну: «Милый Александр Иванович, мне передали, что Вы сердитесь на меня... Я приехал в Москву, нездоров! Собираюсь читать Ваш рассказ в „Мире божьем“... Крепко жму руку, будьте здоровы и благополучны. Ваш А. П. Чехов».

Это было последнее чеховское письмо, полученное Александром Ивановичем от Антона Павловича. 2 июня 1904 года Чехова не стало. Куприн сам себе казался Эдипом, убившим своего отца Лая. Да, теперь после смерти Чехова Куприн действительно мог стать законным царем литературного мира и наконец, потакая своим амбициозным желаниям, в полной мере овладеть своей «матерью» — русской словесностью. Но слова Антона Павловича о «Вашем Мире божьем» вдруг начали казаться Куприну неким пророчеством, мистическим укором, они взывали к искуплению. И тогда Александр Иванович поклялся: «К беллетристике не вернусь, пока не напишу воспоминаний о Чехове». И опять отправился в Крым, к жене, которая после крупной супружеской размолвки залечивала душевные раны в Балаклаве. С женой он помирился, но помириться и примириться с Чеховым никак не получалось.

«Не могу найти верного тона. Опасаюсь быть слишком сентиментальным, пишу сухо и холодно», — каялся Куприн Марии Карловне, начинал все заново, но опять выходило плохо... А потом ему привиделся Чехов. «Александр Иванович, вы очень талантливы... Одно с вами трудно, слишком уж вы мнительны... — говорил Куприну привидевшийся „отец“. — Себя упрекаешь — не сказал ли чего ненужного, не задел ли нечаянно? А у вас душа сложная, наболевшая...»

Как ни странно, когда Куприн стал вспоминать, боль внезапно ушла, ушли сухость, скованность и наигранность. Вместо них пришло вдохновение и принятие того, что было в прошлом. А когда очерк «Памяти Чехова», предназначавшийся для 3-й книги сборника «Знание», был закончен, Куприн наконец разрешил себе создать шедевр — перестроив композицию и изменив начало, он набело переписал шесть глав «Поединка», набросал главу седьмую и взялся за восьмую... Правда, внезапно возникла новая помеха — Александру Ивановичу вдруг очень захотелось, чтобы о его произведении одобрительно отозвался новый литературный авторитет Максим Горький. Но Горький упорно молчал...

Ефимия СКИДЕЛЬСКАЯ
Фото Архив «КТ»
Материал опубликован в газете «Крымский ТелеграфЪ» № 528 от 17 мая 2019 года

Еще статьи:
Просмотров: 431 |   Комментарии (0) Дата публикации: 23-05-2019

:: Добавление комментария

Ваше Имя:
Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
обновить, если не виден код
Введите код:



Лента новостей

Календарь
«    Август 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

Конкурс

Погода


Социальные сети


Гороскоп
   
Архив
Август 2019 (52)
Июль 2019 (89)
Июнь 2019 (84)
Май 2019 (68)
Апрель 2019 (87)
Март 2019 (92)