Статьи по rss Крымский ТелеграфЪ в Twitter Крымский ТелеграфЪ в google+ Крымский ТелеграфЪ в Вконтакте Крымский ТелеграфЪ в Facebook
Популярное за месяц
Мнение
Логин Пароль

«Голодные как тигры, сражаемся как львы»

Дмитрий Чапалов

Жители осажденного Севастополя и ветераны ВОВ — в чем разница?

Недавно в Госдуму РФ был внесен законопроект о том, чтобы приравнять статус жителей осажденного Севастополя к ветеранам ВОВ. В пояснительной записке к законопроекту говорится о том, что граждане, проживавшие в городе Севастополе с 30 октября 1941 года по 4 июля 1942 года, независимо от возраста, пережили весь ужас кровавой войны, пройдя через особо жестокие действия фашистских агрессоров: «На долю жителей осажденного Севастополя выпали тяжелые лишения и испытания. Независимо от возраста, каждый из жителей осажденного Севастополя внес свой вклад в Великую Победу». В чем сегодня состоят отличия статуса жителей от ветеранов, как жили севастопольцы в период оккупации и что изменится, если закон всё же будет принят Госдумой РФ, — выяснял «Крымский ТелеграфЪ».

Родился в окопе

— Каким вы запомнили свое детство?

— Я помню бассейн с хлорированной водой, уроки танцев и безумно вкусный пломбир в вафельном рожке, а еще детский сад с тихим часом и отвратительной манной кашей с комочками. Но сегодня я ловлю себя на мысли, что то, что казалось мне тогда таким невкусным и скучным, для многих могло бы стать настоящим спасением...

С Дмитрием Чапаловым я познакомилась в Севастопольском доме-интернате для престарелых и инвалидов. Из воспоминаний детства в его памяти осталась ещё и любимая музыка, и аккордеон. Когда-то у него был 100% слух, а сегодня он с трудом разбирает слова, доносящиеся из телевизора, работающего на полную громкость. Ещё он помнит, как бегал босой с ребятами купаться в море, а также разруху и послевоенный голод.

Дмитрий Чапалов:

«В моем детстве пища была простая, мама подрабатывала на овощных складах и приносила домой картошку, морковку, часто ели хамсу, благодаря ей и выжили. Я — из коренных севастопольцев, нас остались тут считанные единицы. Моя мама тоже тут родилась в 1916 году».

Дмитрий родился во время осады города, прямо в окопе, осенью 1941 года. Во время войны его мама работала в военном госпитале и помогала раненым, за это её наградили медалью «За оборону Севастополя», а папа был капитаном 3-го ранга, фронтовиком, военным инженером-строителем. После войны он восстанавливал Сталинград, Одессу, Севастополь.

Дмитрий Чапалов:

«Я родился 13 октября 1941 года, во время массированного налета немецкой авиации, был контужен, земля в окопе обвалилась, и нас засыпало, откапывали нас моряки и солдаты».

После войны Дмитрий Чапалов окончил Тамбовский железнодорожный институт и по распределению уехал работать на Дальний Восток. Про Крым он тоже не забывал, ведь здесь остались близкие люди. За всю жизнь собственной семьей он так и не обзавелся, хотя у него и была одна большая любовь. Ее имя и сегодня можно прочитать на пальцах его руки.

Дмитрий Чапалов:

«У нас от предприятия был подшефный колхоз в Саках, и мы ездили туда помогать на уборку урожая, а Оля работала на птичнике в этом же колхозе, там мы и познакомились. Она хотела, чтобы мы были друзьями, а я был стеснительный недотепа, мне было боязно обратиться к девушке, так и расстались, и в конце концов я остался один».

Он и сегодня пытается найти оправдание своей нерешительности и хранит в память о той девушке вырезку из статьи, в которой говорится о том, что люди с именем Оля и Дмитрий не подходят друг другу.

В Севастопольский интернат для престарелых он пришел самостоятельно, так как уже не мог обходиться без посторонней помощи, а родни у него не осталось. Сегодня размер его пенсии составляет 15 тыс. рублей, из которых на руки он получает четыре, а остальное уходит на оплату его проживания и питания в госучреждении, так как находится он там на платной основе.

При этом, в случае если жителей осаждённого Севастополя всё же приравняют к ветеранам, то его пенсия, с учетом инвалидности, будет составлять порядка 70 тыс. рублей, которую сегодня получают некоторые ветераны ВОВ. Но даже в этом случае на руки он будет получать около 9, так как интернат забирает от неё 75%.

Евгения Беровенкова с мамой в разрушенном Севастополе

Отстаивают своё во второй раз

Анатолию Панову во время оккупации было три года, и его первым детским воспоминанием стал поход через Малахов курган, после того как немцы взяли город.

Анатолий Панов:

«Мой отец из-за ранения на фронте был отправлен работать в штольни, где организовали цех Севморзавода. Он с моим дедом изготавливал снаряды, точил на станках гранаты и делал другое вооружение. Когда немцы взяли Севастополь, нас всех выгнали из штолен и специально повели через Малахов курган, по центральной аллее. Мы шли, а по бокам лежали штабеля человеческих тел в окровавленных тельняшках, это были наши матросы. Нас специально провели там для устрашения, и мать закрывала мне одну сторону своим платьем, но другую-то сторону я видел...»

Сегодня Анатолий является одним из членов общественной организации «Жители осажденного Севастополя». Именно по их инициативе вышеуказанный законопроект и был направлен в Госдуму РФ. Это уже их вторая попытка отстоять собственные права, первая была ещё при Украине и увенчалась успехом.

Ирина Глотова, председатель ОО «Жители осажденного Севастополя 1941-42 гг»:

«В 2017 году мы написали обращение в Законодательное собрание Севастополя с просьбой инициировать в Государственной Думе вопрос о восстановлении статуса ветеранов войны жителям осажденного Севастополя, который мы имели с 2005 года на Украине. А до этого мы самостоятельно, не зная, что можно обратиться в Законодательное собрание, писали письма и в Госдуму, и в Совет Федерации, и во все фракции... Только что Папе Римскому не писали. И на всё приходил уклончивый, но отказ».

Ирина Васильевна рассказала, что в настоящий момент в организации состоит 1067 человек, а в 2014 году членов было 2300. За четыре года из жизни ушло больше половины жителей осажденного города. Сама же организация существует с 1989 года, и уже тогда поднимался вопрос об установлении данного статуса, но из-за развала СССР данный вопрос так и не был рассмотрен. И только в 2005 году с помощью севастопольских депутатов статус всё же был ими приобретен, но с приходом России... люди снова его потеряли.

По словам председателя, в качестве дополнительных льгот, помимо повышения пенсии, данный статус будет предусматривать также ежегодное санаторно-курортное лечение, которого они сейчас не получают, более расширенный список федеральных лекарств, а не региональных, как сегодня, а также бесплатный проезд по стране раз в год.

Анатолий Панов:

«То, чем мы пользовались при Украине, у нас сейчас отняли, и у нас этого нет, а на Украине есть. Они боятся, что с данным статусом мы сможем так же претендовать на предоставление жилья, но к нашим годам своё жилье есть, наверное, уже у всех, нам лишь надо себя поддерживать как можно дольше, и лекарства и санаторно-курортное лечение нам могут в этом помочь».

Когда свет в норке погас

Сегодня статусом, равным ветеранскому, обладают лишь жители блокадного Ленинграда, где блокада длилась около 900 дней, оборона же Севастополя составила 250 дней.

Ирина Глотова:

«Военные историки отмечают, что в Советском Союзе было четыре города-фронта: Москва, Ленинград, Сталинград и Севастополь. Потому что во время войны тут не было тыла, каждая улица была фронтом».

Евгения Беровенкова тоже вспоминает те годы, хотя и была тогда маленькой девочкой. «Когда войска отступали к 35-й батарее, жители пошли за ними, в надежде на эвакуацию, — рассказывает она. — Нас было пять женщин, мужчин в семье в тот момент не было, они все были на войне. Наши женщины вырыли норку в земле, я была самая маленькая, мне было четыре года, а самой старшей была моя прабабушка, которой тогда было под 70. Я не знаю точно, сколько мы просидели в этой норке, наверное до 4 июля. Иногда наши самолеты прорывались и сбрасывали еду в брикетах: каша перловая, каша гречневая, рисовая... Все это сухое, спрессованное, а я маленькая, выходила из этой норки и ползала по земле, в надежде найти эту кашу, кушать-то хотелось... И мы грызли эту перловку... С тех пор я перловку не ем. Когда же в город пришли немцы, вдруг свет в норке погас, заслонился, и я впервые увидела немца. Он был большой, с автоматом и закатанными рукавами и кричал нам, чтобы мы выходили».

Из «бумажных» воспоминаний о тех временах у Евгении сохранилась их с мамой фотография на развалинах севастопольского банка, немецкая метрика свидетельства о рождении и письмо — треуголка от мамы, с которой она разлучилась, когда немцы отправили жителей города восстанавливать завод Запорожсталь.

Сколько таких осталось?

Антонине Геевой запомнились их ночные походы с мамой на кладбище. Рядом с их домом был лагерь военнопленных, и там же располагалось кладбище. Для того чтобы освободить из лагеря человека, необходимо было либо передать ему пропуск и гражданскую одежду, либо рассказать, что это, к примеру, твой брат или отец, а также привести для подтверждения трех свидетелей. И мама Антонины была одной из тех, кто вызволял из лагеря наших солдат. В этом лагере переводчиком работал некто Борис, который доставал пропуска для Антонининой мамы.

Антонина Геева:

«Мама в полночь — час ночи меня будила и говорила: „Пошли на кладбище, надо отнести!“ Она меня брала с собой, так как был комендантский час, и предупреждала, что, если подойдет немецкий патруль, я должна начать плакать, а она будет объяснять немцам, что я потерялась и она ходила меня искать, и немцы нас отпускали».

Затем освобожденные солдаты уходили в горы к партизанам. За два года жители их и соседней улицы освободили из этого лагеря около 20 военнопленных.

Аде Прокофьевой в период оккупации было восемь лет. Она до сих пор помнит, как после войны лощеные немцы восстанавливали разрушенный Севастополь. Им помогал Красный крест, и в их лагере крутили кино, был оркестр, а кормили их шоколадом, сгущенкой и белым хлебом.

Ада Прокофьева:

«С немцами обращались идеально. Мой папа был в плену, но потом вернулся в Севастополь и работал прорабом. Я помню, как летом пришла к папе на стройку и увидела немцев. Они были в колодках, в брюках, с голым торсом, холеным телом, а мой папа был как дистрофик. Ещё я помню, как после войны мы ходили на Максимову дачу, где были страшные бои, там мы выкапывали корни деревьев, чтобы протопить дом, и я нашла записку, в которой говорилось: „Голодные как тигры, сражаемся как львы“. Там ужас, что было на Максимовой даче...»

Еще жители осажденного города рассказали о том, как меняли у татар вещи на еду, как ели мясо и жир дельфинов, которые попадали под обстрел, про сладкие цветы акации, про завтрак, состоящий из полпорции каши из овса. Про детские игры, например, про немецкий порох, который был похож на макаронину, они поджигали его, становились вокруг, он свистел, а они танцевали. Про запал, который Евгения принесла домой, думая, что это карандаш, про детские игрушки, начиненные взрывчаткой, которые оставляли немцы, покидая город.

Вот такие истории удалось нам собрать. Истории тех, кто, как нам кажется, сегодня уж точно достоин получать от государства и особую помощь, и особую поддержку. В конце концов, сколько таких людей осталось...

Анна БАТАНОВА
Фото А. Чудакова
Материал опубликован в газете «Крымский ТелеграфЪ» № 530 от 31 мая 2019 года

Еще статьи:
Просмотров: 484 |   Комментарии (0) Дата публикации: 3-06-2019

:: Добавление комментария

Ваше Имя:
Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
обновить, если не виден код
Введите код:



Лента новостей

Календарь
«    Декабрь 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

Конкурс

Погода


Социальные сети


Гороскоп
   
Архив
Декабрь 2019 (14)
Ноябрь 2019 (87)
Октябрь 2019 (88)
Сентябрь 2019 (87)
Август 2019 (88)
Июль 2019 (89)