Статьи по rss Крымский ТелеграфЪ в Twitter Крымский ТелеграфЪ в google+ Крымский ТелеграфЪ в Вконтакте Крымский ТелеграфЪ в Facebook
Популярное за месяц
Мнение
Логин Пароль

Крымский трамплин Набокова

На полуострове к будущему автору «Лолиты» впервые пришел литературный успех

Здесь, на границе «русского мира», Владимир Владимирович попрощался с привычным прошлым и нашел силы взглянуть в глаза неизведанному...

Дальше Крыма земля есть

Некоторые из биографов Набокова склонны однозначно утверждать, что автор всемирно известной «Лолиты» Крым не любил, не родился здесь и не вырос, посетил полуостров в отнюдь не лучшие годы, а потом прямиком отправился в изгнание. Такие заявления небезосновательны, поскольку сам Владимир Владимирович признавался, что «и Крым, и Урал, и Аральское море, возникая временами в памяти, не волновали, равно как чужие пейзажи Северной Америки, где прожил два десятилетия». Мол, только воспоминания о Петербурге и родовых имениях отца и матери заставляли «перевертываться душу». Но Петербург, а тем более родовые имения — дело особенное, это едва начатое взросление, к которому, как известно, у Набокова отношение было совершенно особенное, как к любимой, но сломанной кукле, которую хочется заново купить новенькой в магазине. Не судьба. Оттого и перевертывается душа. Мучает ее невозможность повернуть вспять маховик времени и овладеть детством со всей полнотой взрослых ощущений. С Крымом, конечно, не то. Он не потерянный, а осознанно брошенный, как трамплин, с которого сигаешь в неизведанное. Правда, Набокому повезло — с крымского трамплина он прыгнул не вниз, а вверх.

Набоков в 1920-м году

Пограничье

Перебраться в Крым семейство Набоковых заставили революционные события 1917 года. Это было похоже на бегство. Но как тут не бежать, с такой-то родословной? Дед Владимира Владимировича по линии отца, Дмитрий Николаевич Набоков, был министром юстиции в правительствах Александра II и Александра III, бабушка по линии отца Мария Фердинандовна, баронесса фон Корф (1842-1926), дочь барона Фердинанда-Николая-Виктора фон Корфа (1805-1869), немецкого генерала русской службы. Дед по линии матери Иван Васильевич Рукавишников (1843-1901), золотопромышленник, меценат, бабушка по линии матери Ольга Николаевна Рукавишникова, урождённая Козлова (1845-1901), дочь действительного тайного советника Николая Илларионовича Козлова (1814-1889), выходца из купеческой семьи, ставшего врачом, биологом, профессором и начальником Императорской медико-хирургической академии и главой медицинской службы русской армии. Одним словом, буржуи, которым, останься они на насиженных местах, наверняка бы не посчастливилось.

В Крыму посчастливилось. Здесь на Владимира Владимировича, который тогда был просто Володей восемнадцати лет от роду, наконец снизошло вдохновение. Нет, литературным трудом он пытался промышлять и раньше — еще будучи учеником Тенишевского училища, издал в Петербурге первый поэтический сборник «Стихи» (68 стихотворений, написанных с августа 1915 по май 1916). Но сборник этот успеха не имел, причем даже у самого автора — впоследствии стихов из этого сборника он никогда не переиздавал, стыдился.

Что заставило его писать лучше, по-другому? Новые впечатления и вездесущий Макс Волошин. Отец Владимира Владимировича, Владимир Дмитриевич, юрист, известный политик, один из лидеров Конституционно-демократической партии (партии кадетов), знавал Максимилиана Волошина еще по Литературному фонду, общественной организации с весьма говорящим названием «Общество для пособия нуждающимся литераторам и ученым». Владимир Дмитриевич прекрасно понимал, что Волошин сам по себе является ходячим «пособием для нуждающихся литераторов». И оттого радовался, что его сын, встретившись с Волошиным в Ялте, смог наконец удовлетворить свою «литературную нужду», или, если угодно «творческую жажду». Набоков позднее вспоминал, как однажды холодным ветреным вечером (наверное, это был не по сезону прохладный конец июля) они сидели с Волошиным в татарской кофейне: «волны, разбиваясь о парапет, рассыпались пеной, и взлохмаченный Волошин декламировал под их шум стихотворение „Родина“, демонстрируя строку четырехстопного ямба с пропуском ударения в первой, второй и четвертой стопах...».

Набоков считал Волошина вдохновенным поэтом, таким, как должно. В сердце великого литератора всегда оставалось место для благодарности Максу «за внимание и доброжелательное наставничество в поэтическом искусстве». Потомки же, наверняка, тоже должны благодарить Волошина, поскольку литературные критики признают крымские стихи Набокова его лучшими поэтическими творениями.

Классики и современники

Важным было и то, что именно от Волошина Набоков впервые узнал о новейшей системе метрического анализа, разработанной Андреем Белым. И попал под ее влияние — «с той поры, в продолжение почти года, — скверного, грешного года, — я старался писать так, чтобы получилась как можно более сложная и богатая схема». Ритмической теории Белого следует стихотворение, написанное Набоковым в сентябре 1918 года, — «Большая Медведица». А в крымском альбоме «Стихи и схемы» Набоков помещал свои стихи вместе с их диаграммами. Потрясение от знакомства с творчеством Белого Набоков не мог забыть всю жизнь, назвав его роман «Петербург» одним из четырех величайших достижений прозы двадцатого века — вместе с «Улиссом» Джеймса Джойса, «Превращением» Франца Кафки и «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста.

Такое преклонение перед маститыми и знаменитыми Волошиным и Белым вовсе не означало, что Набоков имел склонность трепетать перед личностями, которые во время крымских моментов становления его личности уже стали признанными авторитетами. Достоевского, к примеру, Набоков терпеть не мог. Когда Владимир в 1918-м «завершал в Ливадии освоение поэзии и прозы», он удосужился перечесть «Преступление и наказание». И нашел этот роман «многоречивым, ужасно сентиментальным и плохо написанным». Ему настолько не понравилось, что год спустя он сочинил своего рода эпиграмму, посвященную творчеству Достоевского: «Услыша вопль его ночной, / подумал Бог: ужель возможно, / Что все дарованное мной / Так страшно было бы и сложно?».

Утолять собственную любознательность и углубленно заниматься в Крыму Набоков мог благодаря «императорской библиотеке в нашем ливадийском доме, в котором (стараниями маленького библиотекаря с лысиной святого) были собраны полные комплекты старых исторических и литературных журналов, а также тысячи сборников современных поэтов».

«Надежда» уходит последней

В Крыму Набоков побывал и в Ялте, и в Гаспре, и в Ливадии, и в Симферополе с Севастополем. Но в конце его почти двухлетнего пребывания на полуострове у него осталась только «Надежда». Так называлось «неимоверно грязное» греческое судно с грузом сухих фруктов, на котором семейство Набоковых вместе с министрами Крымского временного правительства покидало полуостров 2 (15) апреля 1919 года. Судно не выпускали из порта до последнего момента. Только через многие часы после того, как красные захватили высоты, окружающие Севастополь, и начался пушечный и пулеметный обстрел, «Надежде» был отдан приказ уйти в море. Так начались долгие странствия Набокова по миру...

Елена БОНДАРЮК
Фото Архив «КТ»
Материал опубликован в газете «Крымский ТелеграфЪ» № 531 от 7 июня 2019 года

Еще статьи:
Просмотров: 430 |   Комментарии (0) Дата публикации: 13-06-2019

:: Добавление комментария

Ваше Имя:
Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
обновить, если не виден код
Введите код:



Лента новостей

Календарь
«    Август 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

Конкурс

Погода


Социальные сети


Гороскоп
   
Архив
Август 2019 (57)
Июль 2019 (89)
Июнь 2019 (84)
Май 2019 (68)
Апрель 2019 (87)
Март 2019 (92)