Статьи по rss Крымский ТелеграфЪ в Twitter Крымский ТелеграфЪ в google+ Крымский ТелеграфЪ в Вконтакте Крымский ТелеграфЪ в Facebook

Уйти, чтобы вернуться

В конце февраля исполняется 170 лет со дня рождения живописца Фёдора Васильева

Он прожил всего 23 года. А для того, чтобы оставить свой след в искусстве, имел лишь шесть мимолётных лет. Но ему этого хватило. Васильев создал около 60 картин и бесчисленное количество рисунков и акварелей. Весомой частью этого бесценного наследия потомки обязаны пребыванию художника в Крыму. На полуостров он приехал за здоровьем, но, увы, встретил здесь смерть...

А был ли мальчик?

Возможно, если бы Фёдор не обладал столь ярко выраженным, практически мистическим талантом, никто по сей день не задался бы вопросом: «А был ли мальчик?». И не пытался вызнать тайны семейства некоего мелкого почтового чиновника из Петербурга, которого весьма условно можно считать отцом вундеркинда.

На основании данных первых биографов Васильева принято считать, что он родился 10 (22) февраля 1850 года в Гатчине (ныне Ленинградская область). Да, именно «принято считать», поскольку документов о месте и дате рождения Ф. А. Васильева не обнаружено.

До сих пор. Далее биографии, особенно современные, пестрят штампами: мол, родители поженились уже после рождения Фёдора, отца Фёдор не любил, поскольку не мог простить ему несвоевременную женитьбу на матери, Фёдор страдал из-за своего статуса незаконнорождённого, из-за которого вполне мог остаться без паспорта, и, наконец, покровительство талантливому юноше оказывали богатые и знаменитые.

Всё это информация, дающая повод задуматься. Слишком много намёков и недоговорок. От кого Васильев уна­следовал дар рисовальщика? Был ли он действительно сыном своего отца. Неизвестно. Зато известно, что чахотка, медленно, но верно убивавшая гения, досталась ему в качестве наследства от родителей. С этим не поспоришь.

И насчёт высоких покровителей известно тоже. Тут уж, что называется, повезло. Сестра Фёдора Евгения очень вовремя, незадолго до кончины главы и одновременно кормильца семейства, встретила и полюбила правильного человека – Ивана Ивановича Шишкина, который, во-первых, был не беден, во-вторых, был художником и, в-третьих, имел очень даже весомые связи.

Шишкин и начал обучение талантливого мальчика, когда тому едва исполнилось 7 лет. А в десятилетнем возрасте Фёдор пришёл в Рисовальную школу при Обществе поощрения художников. И проявил себя эдаким Моцартом от живописи – с мастерством зрелого творца он решал сложнейшие технические задачи, имел своё художественное видение и оригинальный стиль. Иван Николаевич Крамской, педагог и наставник Васильева, в ту пору был, в самом хорошем смысле этого слова, очарован юным дарованием, влюбился в этот невесть откуда взявшийся дар. Иногда Крамскому казалось, что Васильев живет не в первый раз, что он уже когда-то всё постиг, а сейчас лишь вспоминает постигнутые в ином существовании премудрости.

Ялтинские видения

Некоторые биографы вскользь упоминают весьма мистическое обстоятельство. Мол, в Ялте, где Васильев провел последние годы жизни, на Фёдора однажды снизошло странное видение – он совершенно отчетливо увидел картину Крамского «Христос в Пустыне», хотя Иван Николаевич на тот момент безвылазно пребывал в Петербурге и только-только начал писать свой будущий шедевр, причем своим замыслом ни с кем не делился.

Крамского ялтинские видения ученика пугали. Письма из Крыма мастер вскрывал, испытывая одномоментно страх и трепет. «Два последние письма, которые я от него имел, такого беспорядочного тона и содержания… Такая горячка, лихорадочная разбросанность, такое страшное порывание куда-то уйти, что-то сделать и от чего-то ­освободиться, что теперь с ним нужно только осторожно обходить всякие вопросы и дожидаться, когда он закроет глаза», – сообщал Крамской Шишкину, доказав, что он тоже обладает пророческим даром. Васильев действительно приближался к последней черте. За день до своей кончины, в сентябре 1873 года, он писал любимому учителю: «Ваш приезд в сентябре 1871 года был живительнее для меня всех лекарств, благотворнее крымского климата. Я никогда не забуду, как мы с Вами подолгу гуляли у моря, ходили в горы и вели нескончаемые разговоры об искусстве и творчестве. Только хочу в очередной раз возразить, любезнейший Иван Николаевич, как возражал Павлу Михайловичу Третьякову: Ваша оценка моих скромных заслуг перед живописью, мировым искусством явно завышена. Я не Рафаэль! Не Коро, не Рёйсдал, не Констебль, не Поленов. Я всего лишь Федя Васильев…»

Восхождение

«Всего лишь Федя Васильев», пребывая в Крыму, действительно не мог в полной мере ощутить свой триумф, он так и не понял, что успел взойти на вершину. Живя на Южнобережье, Васильев написал шесть картин, посвященных природе русского севера. На всех этих полотнах изображена болотистая местность. По этим болотам Васильев очень скучал: «О, болото, болото! Как болезненно сжимается сердце от тяжкого предчувствия! Неужели не удастся мне опять дышать этим привольем, этой живительной силой просыпающегося над дымящейся водой утра? Ведь у меня возьмут всё, всё, если возьмут это».

Одну из «болотистых» картин-воспоминаний Васильев послал на конкурс Общества поощрения живописи. Речь идёт о шедевре под названием «Мокрый луг». «Эта картина рассказала мне больше Вашего дневника. Я не мог оторвать от нее глаз, – писал Васильеву Крамской. – Дождливое, местами темное полотно все же полно света, жизни, движения. Ветерок, пробежавший по воде; деревца, еще поливаемые последними каплями дождя; русло, начинающее уже зарастать… наконец, небо! – со всею массою воды. «Живое, мокрое, движущееся небо», как выразился Ге. Невозможная, варварская задача для художника!». И это не субъективные восторги друга. В те дни в Петербурге Васильевский «Мокрый луг» стал главным хитом сезона. Критики писали, что соперничать с ним может только «Сосновый бор» Ивана Шишкина.

Но Васильев смог сделать ещё больше. Следующую его картину «В крымских горах» уже ни с чем нельзя было сравнить. «Настоящая картина ни на что уже не похожа, не имеет ни малейшего, даже отдаленного сходства ни с одним художником, ни с какой школой. Это что-то до такой степени самобытное, что я могу сказать только одно: это еще не хорошо, т. е. не вполне хорошо, даже местами плохо, но это – гениально, - написал Васильеву Крамской. – Понимаете ли Вы теперь, как важно для Вас самих, какая страшная ответственность Вам предстоит только оттого, что Вы поднялись почти до невозможной, гадательной высоты».

Но Васильев поднялся ещё выше. Он совершил восхождение на ялтинский Поликуровский холм. Именно там его похоронили.

Элеонора СКОЧКИНА
Фото Архив «КТ»
Материал опубликован в газете «Крымский ТелеграфЪ» № 568 от 28 февраля 2020 года

Еще статьи:
Просмотров: 977 |   Комментарии (0) Дата публикации: 4-03-2020

:: Добавление комментария

Ваше Имя:
Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
обновить, если не виден код
Введите код:



Лента новостей

Календарь
«    Июнь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 

Конкурс

Погода


Социальные сети


Гороскоп
   
Архив
Апрель 2020 (11)
Март 2020 (86)
Февраль 2020 (85)
Январь 2020 (71)
Декабрь 2019 (86)
Ноябрь 2019 (87)