Статьи по rss Крымский ТелеграфЪ в Twitter Крымский ТелеграфЪ в google+ Крымский ТелеграфЪ в Вконтакте Крымский ТелеграфЪ в Facebook
Популярное за месяц
Мнение
Логин Пароль

Счастье, утерянное вместе с Крымом

Марина Цветаева, кот и София Парнок.

Южные истории в судьбе Марины Цветаевой

Рожденная 26 сентября (8 октября), она отмечала свое рождение в день памяти Иоанна Богослова, Апостола Любви, главного служителя этого единственно важного в жизни человека чувства. Марина, – когда вдохновенно, когда мучительно, – шла его дорогой. Ведь, по ее мнению, вся жизнь делилась «на три периода: предчувствие любви, действие любви и воспоминания о любви».

Урок географии

На карте Крыма много мест, связанных с именем Марины Цветаевой: Севастополь – важный перевалочный пункт, ворота в рай; Южный берег (Ялта, Массандра, Гурзуф) – воплощение грез, утраченных вместе с детством, и, наконец, Феодосия и Коктебель, ставшие своего рода точками невозврата в судьбе поэтессы. Всякий раз из Коктебеля и Феодосии возвращалась новая Марина, с новым багажом эмоций, с новым восприятием жизни и любви.

Перст судьбы

Судьбоносное знакомство Цветаевой с «ходоком по дорогам мысли», «бунтарем, пацифистом и литератором», «поэтическим лицом Крыма» Максимилианом Волошиным случилось в Москве в 1910 году. Эта встреча и определила дальнейшую полумагическую, полумистическую привязанность Цветаевой к Восточному Крыму.

О том, как все было, Цветаева постаралась поведать в написанных в 1932 году в пригороде Парижа воспоминаниях, озаглавленных символично: «Живое о живом». Марина Ивановна рассказывает, что впервые Волошин предстал перед ней «в дверях залы нашего московского дома в Трехпрудном».

«Звонок. Открываю. На пороге цилиндр. Из-под цилиндра безмерное лицо в оправе вьющейся недлинной бороды.

Вкрадчивый голос: “Можно мне видеть Марину Цветаеву?” – “Я”. – “А я – Макс Волошин. К вам можно?” – “Очень!”

Прошли наверх, в детские комнаты. “Вы читали мою статью о вас?” – “Нет”. – “Я так и думал и потому вам ее принес. Она уже месяц как появилась”».

Исследователи склонны считать, что воспоминания Марины Ивановны «излишне литературны» и факты в них умышленно смещены. Мол, если основываться на датах, первую встречу следует перенести во времени и пространстве. Мол, 1 декабря 1910 года в издательстве «Мусагет» Цветаева подарила Волошину свою книгу «Вечерний альбом», 2 декабря Волошин написал стихотворение «К Вам душа так радостно влекома...», посвященное Цветаевой, а 11 декабря 1910 г. в московской газете «Утро России» появилась волошинская статья «Женская поэзия», где анализируется «Вечерний альбом». Эту статью Волошин принес и Цветаевой в ее дом в Трехпрудном, по-видимому, 22 декабря того же года. Но, как бы там ни было, перст судьбы уже указал Марине ее дальнейшую судьбу…

«Ваша книга странно взволновала – / В ней сокрытое обнажено, / В ней страна, где всех путей начало, / И куда возврата не дано» (Из стихотворения Максимилиана Волошина «К Вам душа так радостно влекома…»

Схождение в ад

Страной, «где всех путей начало и куда возврата не дано», для Цветаевой стал Коктебель. В конце марта 1911 года юная Марина решила не сдавать экзамены в восьмой (педагогический) класс и прекратила занятия в гимназии. Она собиралась в Крым, в Гурзуф, а затем в Коктебель, к Волошину.

5 мая юная путешественница прибыла в пункт назначения: «…после целого дня певучей арбы по дебрям восточного Крыма я впервые ступила на Коктебельскую землю, перед самым Максиным домом, из которого уже огромными прыжками, по белой внешней лестнице, несся мне навстречу – совершенно новый, неузнаваемый Макс. Макс легенды, а чаще сплетни (злостной!), Макс в кавычках «хитона», то есть попросту длинной полотняной рубашки, макс сандалий…Макс полынного веночка и цветной подпояски, Макс широченной улыбки гостеприимства, Макс – Коктебеля». (М. Цветаева «Живое о живом»).

Тем летом Волошин показал Цветаевой «реальный» вход в царство Аида: «На вёслах турки-контрабандисты. Лодка острая и быстрая: рыба-пила. Коктебель за много миль. Едем час. Справа (Максино определение, – счастлива, что сохранила) реймские и шартрские соборы скал, чтобы увидеть вершины которых необходимо свести затылок с уровнем моря, то есть опрокинуть лодку – что бы и случилось, если бы не противовес Макса: он на носу, я на корме. Десятисаженный грот: в глубокую грудь скалы. – А это, Марина, вход в Аид. Сюда Орфей входил за Эвридикой. – Входим и мы. Света нет, как не было и тогда, только искры морской воды, забрасываемой нашими вёслами на наседающие, наседающие и всё-таки расступающиеся – как расступились и тогда – базальтовые стены входа. Конца гроту, то есть выхода входу, не помню; прорезали ли мы скалу насквозь, то есть оказался ли вход воротами, или, повернув на каком-нибудь морском озерце свою рыбу-пилу, вернулись по своим, уже сглаженным следам, – не знаю. Исчезло. Помню только: вход в Аид».

Однако настоящим входом в ад для Марины станет не эта поездка, являвшаяся, по сути, мистификацией, придуманной Волошиным с целью заинтриговать чувствительную и чувственную юную интеллектуалку из столицы. В тот ад, в который в дальнейшем превратилась ее жизнь, Марина вступит, встретив там же, в Коктебеле, свою большую любовь, любовь, которую она сама для себя придумала еще в детстве и продолжит придумывать до роковой петли…

Камень на шею

Его имя было – Сергей Эфрон. Марина мифологизировала встречу с ним – в своих стихах, прозе, письмах, воспоминаниях.

В «Истории одного посвящения»: она напишет: «1911 г. Я после кори стриженая. Лежу на берегу, рою, рядом роет Волошин Макс.

– Макс, я выйду замуж только за того, кто из всего побережья угадает, какой мой любимый камень.

– Марина! (вкрадчивый голос Макса) – влюбленные, как тебе, может быть, уже известно, – глупеют. И когда тот, кого ты полюбишь, принесет тебе (сладчайшим голосом)… булыжник, ты совершенно искренне поверишь, что это твой любимый камень!

– Макс! Я от всего умнею! Даже от любви!

А с камешком – сбылось, ибо С. Я. Эфрон, за которого я, дождавшись его восемнадцатилетия, через полгода вышла замуж, чуть ли не в первый день знакомства отрыл и вручил мне – величайшая редкость! – генуэзскую сердоликовую бусу, которая и по сей день со мной».

С камнем сбылось. Сбылось и другое. Когда Цветаева спускалась в придуманный Волошиным Аид, ее богатое воображение не могло не откликнуться. Оно оживило историю Орфея и Эвридики. И тут, очень кстати, появился Сергей с такой звучной фамилией… Исследователь Екатерина Дайс в статье «Марина и Орфей» однозначно утверждает, что имя молодого человека явилось чуть ли не главной причиной их рокового сближения: «Цветаева как будто бы ассоциировала (по созвучию) имя – Сергей Эфрон с Орфеем, имя которого возможно читать справа налево, то есть наоборот, поскольку Орфей, согласно мифу, роковым образом оглянулся на Эвридику, вопреки уговору, когда выводил её из царства мрачного Аида, тем самым окончательно погубив её»...

Елена БОНДАРЮК
Фото Styleno.ru, архив КТ
Материал опубликован в газете «Крымский ТелеграфЪ» № 592 от 28 августа 2020 года

Еще статьи:
Просмотров: 1900 |   Комментарии (0) Дата публикации: 3-09-2020

:: Добавление комментария

Ваше Имя:
Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
обновить, если не виден код
Введите код:



Лента новостей

Календарь
«    Сентябрь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 

Конкурс

Погода


Социальные сети


Гороскоп
   
Архив
Сентябрь 2020 (7)
Август 2020 (86)
Июль 2020 (90)
Июнь 2020 (76)
Апрель 2020 (11)
Март 2020 (86)