Статьи по rss Крымский ТелеграфЪ в Twitter Крымский ТелеграфЪ в google+ Крымский ТелеграфЪ в Вконтакте Крымский ТелеграфЪ в Facebook
Популярное за месяц
Письмо Деду Морозу
Логин Пароль

Марина Чернова: «Когда пожилая женщина ударила Москаля сумкой, я подумала, что это моя мама»

Марина Чернова: «Когда пожилая женщина ударила Москаля сумкой, я подумала, что это моя мама»

Показания дает вице-мэр Симферополя Марина Чернова

Задержание Марины Черновой стало топ-новостью прошлой осени, когда Геннадий Москаль объявил войну городскому совету. Если для тогда еще начальника главка МВД это была грандиозная пиар-акция (ведь суд признал ее задержание незаконным), то трое суток в ИВС для Марины Александровны не прошли без последствий: сначала кардиология, потом онкология, а потом… работа в той же должности. События из своего возвращения Чернова делать не стала, а Москаль и вовсе это не комментирует - что ему говорить, если анонсированные уголовные дела по городскому совету рассыпаются.

«Поначалу даже в кабинет заходить не хотелось»
- Марина Александровна, вы что-то поменяли в этом кабинете после всего, что с вами приключилось?
- Ничего не поменяла. Единственное - сняла аппаратуру, которая здесь была установлена, я имею в виду камеру видеонаблюдения и прослушивающие устройства.
- Вы чиновник со стажем, неужели вы не знали о таких нюансах?
- Подчеркиваю, как заявил Москаль, аппаратура была установлена согласно какому-то разрешению, и в таких случаях человека, в кабинет которого она ставится, об этом не уведомляют. Сейчас они говорят, что аппаратура была установлена в рамках какого-то уголовного дела еще в 2008 году. Разумеется, знала: такая аппаратура была и у бывшего начальника Рескомзема Крыма Николая Голубева. Так что с их стороны это был предсказуемый шаг. Думаю, она была установлена не только у меня одной в кабинете, а и у руководства исполкома. Но противозаконного мы ничего не делаем, поэтому если кто-то хочет слушать или записывать то, чем мы занимаемся в этих кабинетах, - пожалуйста.
- А иконы были и до этого?
- Да, иконы были. Скажу честно, когда зашла в этот кабинет четыре месяца спустя, сразу же захотелось вынести отсюда все и сделать перестановку. Да и вообще, поначалу даже заходить в этот кабинет не хотелось… Но потом подумала и решила - все должно остаться так, как было.
- Чтобы никому не показать, насколько сильно это на вас повлияло?
- Абсолютно верно.
- Давайте вспомним подробности: на каких основаниях вас задержали?
- В 15.30 позвонили сотрудники УБОПа и попросили к 16.00. приехать в следственное управление - поговорить и дать пояснения. Я не отказалась - взяла сумку и прибыла в следственное управление, где меня и задержали. Когда попросила объяснить, на каких основаниях задерживают и почему берут под стражу, а не, к примеру, ограничиваются подпиской о невыезде, мне было сказано: во-первых, мы боимся, что вы можете скрыться. Во-вторых, вы можете повлиять на ход следствия и, наконец, в-третьих, что мы хотим приставить к вам охрану, так как боимся, что может быть организовано покушение.
- Какое обвинение вам предъявили?
- Превышение служебных полномочий: инкриминировали, что якобы по моему звонку соответствующими службами был подписан ряд документов - такие показания дал начальник ГАИ Симферополя Александр Климчук. Также показания дал экс-секретарь Симферопольского городского совета Владимир Блинов, который вдруг вспомнил, что якобы полтора года назад я к нему приходила и просила подписать решение исполкома - но был таким же членом исполкома, как и я. Поэтому предъявленные обвинения звучат абсурдно…
- Когда вас задержали и посадили в ИВС, все подумали, что это начало конца Симферопольского горсовета - что следующим будет Бабенко и все посыплется.
- Если Москаль посчитал, что из-за моего задержания посыплется весь городской совет, то мне это очень лестно. Но у нас все держится именно на коллективе: есть горсовет, есть депутатский корпус, большинство которого составляют члены Партии регионов. Задержание было таким устрашающим ходом - на допросах меня несколько раз спрашивали, являюсь ли я членом партии и какой, хотя они прекрасно знали, что я состою в Партии регионов.
Вспомните, когда Москаль заступил на должность начальника крымского главка, первое, что он сделал, - провел обыск в Симферопольском горсовете. Естественно, все мы за этим увидели политический заказ: еще не проверив, что здесь происходит, говорить о каких-то нарушениях закона, уголовных делах и даже обозначить количество этих самых уголовных дел - согласитесь, это вызывает недоумение. А обыски, проводимые бойцами «Беркута» в исполкоме? Наших сотрудниц, конечно, на пол не укладывали, но их выстраивали в шеренгу и не разрешали подойти к столу, чтобы взять мобильный телефон. Я до сих пор не могу понять смысла этого мероприятия.
- То есть когда Москаль объявил войну симферопольской мэрии, вы не ожидали, что в своих боевых действиях зайдет настолько далеко?
- Подобной степени активности - нет. Применение таких санкций должно было согласовываться с прокуратурой, те статьи Закона, на основании которых меня задержали, должны быть, по крайней мере, применимы к моим должностным обязанностям. А здесь же использовали статьи чисто милицейские - чтобы не согласовывать действия с прокуратурой: хищение в особо крупных размерах, групповое хищение, бандитизм.
- Изъятые документы и жесткие диски возвращены?
- Нет. Поймите, кроме акции устрашения, они преследовали еще одну цель - парализовать работу мэрии.
- Получилось?
- Нет: если по закону сессия должна проводиться раз в месяц, она раз в месяц и проводилась. Может быть, Москаль думал этим спровоцировать ряд жалоб на нашу работу - помните, он объявил сбор жалоб на работу горсовета? Жалобы ему присылали: в основном, те, как раз у кого что-то было сделано противозаконно - начато самовольное строительство, не оформлены все документы.
- Но исполком ваше задержание шокировало?
- Да, акция устрашения на каком-то этапе у него получилась: люди боялись всех, друг друга, правоохранителей.
- Увольнялись?
- Да, кто-то писал подобные заявления, но это не носило массовый характер. И из структур, которые курирую я, - земельный комитет, архитектура, не уволился ни один человек. Да, конечно, эти многочасовые допросы, каждодневные вызовы всех сотрудников в УБОП многим подорвали здоровье - ведь эти четыре месяца весь УБОП и УБЭП Крыма ничем другим, кроме Симферопольского горсовета, не занимались - только нами! Вплоть до того, что даже повестки они приносили по двое.

«Заказ нашей оппозиции и конкретно на меня»
- Мне кажется, что за эти четыре месяца вы стали немножко другая.
- Не немножко, а абсолютно другая. После этого задержания я стала по-другому смотреть на вещи и относиться к людям. И поняла, что все это нас только объединило и еще раз подтвердило правильность наших действий. Что бы там они нам ни приписывали, какие бы уголовные дела ни заводили - заявляю: что при оформлении и выделении земельных участков в городе нами сделано все по закону. Если бы сейчас было выявлено хоть одно нарушение, то об этом бы немедленно раструбили в СМИ. Москаль же сказал, что есть 29 дел по исполнительному комитету - пусть назовет, какое дело он довел до конца.
- Когда вас задержали, Геннадий Геннадьевич общался с вами лично?
- Нет, я беседовала только со следователем. Сразу же после предъявления обвинения меня спросили, хочу ли я беседовать с Москалем. Ответила, что если это продиктовано какой-то необходимостью - не возражаю, а иначе не вижу надобности. Когда я уже была в ИВС, ряд сотрудников УБОПа предлагали мне встречу с Геннадием Геннадьевичем. Не понимаю, зачем мне, человеку, которому предъявили обвинение, встречаться с начальником крымской милиции? Я что, такой злостный нарушитель или такой значимый персонаж?
- Знаете, до случившегося вы были просто чиновником, а теперь, мне кажется, вы стали бойцом: у вас глаза горят!
- Наверное, да. Я поняла, что нас не запугать. Кстати, спасибо всем тем, кто не побоялся прийти к зданию МВД и выступить в мою защиту.
- Я, может, пафосно скажу, но наверно эти трое суток в ИВС были самыми жесткими в вашей жизни, так?
- Конечно.
- Ведь там присутствовал фактор унижения - вас обыскивали?
- Факторы унижения и фактор внезапности присутствовали изначально - мне предъявили обвинение и провели опись имущества в неприспособленном для этих целей кабинете. При каждой встрече с адвокатом или следователем меня раздевали. Сменную одежду, то есть спортивный костюм доставили только на второй день, а туфли я сменила только на третий. Так что представьте - на допросы я ходила в спортивном костюме и на каблуках.
- А чем кормили?
- (вздыхает). Я ничего не ела.
- Нервы или бойкот?
- И нервы, и в знак протеста.
- Вы в ИВС одна сидели?
- Нет, с тремя женщинами, которые сидели по второму разу.
- Они знали, кто вы такая?
- Поначалу нет. Может, они специально были ко мне посажены - чтобы разговорить. На второй день я написала обращение к Нине Карпачевой - пришел ее представитель, проверил условия, в которые нас поместили (камера на четыре человека), и тогда уже они поняли, кто я.
- Эта фотография, на которой вас выводят из ИВС в спортивном костюме, облетела все крымские и украинские интернет-сайты - впечатление ужасное… Могу представить, что чувствовали вы…
- Не буду рассказывать страсти, но я трое суток провела в полуподвальном помещении: по правилам все помещенные в ИВС час или два должны находиться на воздухе - нас же гулять не выводили.
- Фотография сделана, когда стало известно, что у вас случился инсульт. Скажите, до того у вас были проблемы со здоровьем?
- Проблемы некоторые были, но они не так остро стояли.
- То есть вы не курили, вели здоровый образ жизни?
- Сейчас бросила, а до этого курила. Эти три дня в камере курили все - находиться там было практически невозможно: свежего воздуха не было вообще. Извините, все предметы туалета находились в углу - и все это засыпалось хлоркой. Окон не было, разве что несколько отверстий размером с двухкопеечную монету, вентиляция включалась раз в сутки… Меня госпитализировали с подозрением на гипертонический криз, а в больнице поставили диагноз: инсульт левосторонний.
- А потом была онкология?
- Я стояла на учете в онкодиспансере: после всего случившегося ситуация обострилась - врачи провели обследование и сказали, что срочно надо оперировать.
- Извините, а на сколько вы похудели после всего этого?
- Гардероб я полностью не сменила, но костюмы ушила. Да это и не столь важно: случившееся на меня произвело сильное впечатление психологически.
- А вы спали эти три ночи?
- Ну как спала? Обдумывала все, что случилось, выстраивала дальнейшие планы.
- Какие же? Бросить эту работу, лишь бы выйти - была такая мысль?
- Эта мысль пришла спонтанно - потом подумала, а, собственно, почему надо все бросить? Что, у нас такими методами можно запугать любого человека? А еще подумала: хорошо, что такая мера устрашения была применена ко мне, а не к подчиненным. Я - заместитель городского головы и мое задержание вызывает общественный резонанс: задержали бы кого-то помельче - сломали бы. Это был заказ нашей оппозиции и, может, конкретно на меня.
- Как эту ситуацию пережила ваша семья? Вообще, кому в тот момент хуже было -вам или им?
- Семье, конечно: я очень переживала за здоровье мамы - ей 75 лет. И очень переживала за дочку - ей 24, но для нее задержание тоже было сильным ударом.
- Что сказала мама, когда увидела вас после освобождения?
- Когда я еще была в ИВС и адвокат рассказала, что какая-то пожилая женщина на бульваре Франко ударила Москаля сумкой по голове (а мы живем на бульваре Франко), я подумала - неужели это сделала мама? Когда мама узнала об этом поступке, она сказала, что сделала бы то же самое.
- Рабочий график перестроили?
- Конечно. Раньше мы могли работать с 8 до 11 вечера, а теперь я сказала себе четко: если что-то не успеваю в рабочее время, значит недобросовестно отработала. Еще в ИВС я думала о том, что мало уделяю внимания своей семье - в конце концов, я женщина. Наши близкие - это самое ценное, а должности - преходящее. Сегодня я готовлю и получаю от этого удовольствие: если раньше готовил тот, у кого было на это время, то теперь на кухне только я, в выходные мы всей семьей собираемся за большим столом.

«В местные советы регионалы придут с большими процентами»
- Когда вас задержали, многие горожане злобствовали - мол, ходит в норке, путь теперь посидит.
- Я люблю меха и не вижу в этом никакого преступления.
- А вы не думали, что подобный стиль одежды чиновника у обывателей может вызывать раздражение?
- Вполне возможно. Но свой стиль, как и свои принципы, менять не собираюсь - я и до прихода на эту должность так одевалась, и после ухода с этой должности так буду одеваться.
- После всего случившегося общались ли вы с Блиновым - смотрели ему в глаза?
- Нет, и не желаю.
- Как вы оцениваете работу команды, которая пришла к власти в городе в 2006 году? Будем объективны - вопросы к вам есть, недовольных в городе много.
- Согласна. Может быть, в работе этого состава исполкома горсовета и наблюдается какая-то бессистемность.
- Я бы сказала, бестолковость.
- Но у нас сейчас вся страна бестолковая и бессистемная.
- Это не оправдание.
- Согласна.
- Как вы оцениваете шансы вашей команды на предстоящих местных выборах?
- То, что произошло в нашей городской организации, происходило по всей стране и во всех партиях - это, наверно, какой-то кризис жанра под конец созыва. Считаю, что нам надо кое-что пересмотреть и очиститься. Но думаю, что в местные советы регионалы придут с теми же процентами, а может быть, и с большими.

Юлия В."Крымский Телеграф"

фото М.Яблонский


материал опубликован в "КТ" № 67 от 5 февраля 2010 г 

Еще статьи:
Просмотров: 4453 |   Комментарии (0) Дата публикации: 13-03-2010

:: Добавление комментария

Ваше Имя:
Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
обновить, если не виден код
Введите код:



Лента новостей


Календарь
«    Декабрь 2016    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

Конкурс

Погода


Социальные сети


Гороскоп
   
Архив

По номерам газеты

Декабрь 2016 (19)
Ноябрь 2016 (90)
Октябрь 2016 (97)
Сентябрь 2016 (94)
Август 2016 (104)
Июль 2016 (95)