Статьи по rss Крымский ТелеграфЪ в Twitter Крымский ТелеграфЪ в google+ Крымский ТелеграфЪ в Вконтакте Крымский ТелеграфЪ в Facebook
Популярное за месяц
Мнение
Логин Пароль

Пролетарский идеолог с замашками барина

А. Чехов и М. Горький в Ялте в 1900 году

Крымские легенды Максима Горького

История знакомства Максима Горького с Крымом очень напоминает легендарный марш-бросок на полуостров Архипа Куинджи. И будущему именитому художнику, и будущему популярному и высокооплачиваемому писателю познать обетованную крымскую землю впервые помогли... ноги. Сотни километров протопали эти легендарные ныне люди по старому Чумацкому шляху во имя новых впечатлений, позволивших им в дальнейшем развиться в столь масштабные личности. Один отправился в путь в 1855-м, другой в 1891-м. Оба в Крыму получили то, что искали: художник — школу, писатель — опыт разнопланового человеческого общения и образчики устного народного творчества.

Памятник М. Горькому в Ялте

Пеший туризм Лёхи Пешкова

Горького, который тогда собственно и не был Горьким, во время двухнедельного «паломничества» на полуостров вдохновляла собственная, Богом данная ему фамилия — Пешков. Она стала его девизом. «Идущий пешком Пешков», — приятнейший для слуха прирождённого филолога каламбур. Потому, когда какой-нибудь из особо сердобольных возниц приглашал молодого человека к себе на облучок, он гордо отказывался. В литературной обработке современными исследователями творчества классика история общения его, молодого, с возницами перерастает в настоящее предчувствие собственного величия, в первый, ещё недоосознанный самим гением этап работы над «Песней о Соколе»:

«Это безумство!» — сказал ему кто-то, имея в виду столь длительное пешее путешествие. «Это безумство храбрых!» — дрожа, крикнул в ответ поэт, оставшись один среди степи и глядя, как солнце, прячась за горы, натягивает на Крым чёрное покрывало ночи...

Красиво, но, увы, не правда. Хотя «Песня о Соколе» действительно родом из Крыма. Только вот на её написание Горького вдохновило не собственное умение преодолевать пешком большие расстояния, а рассказ, который голодный во всех смыслах этого слова Алексей впитал вместе с ухой, приготовленной на костре заботливыми руками крымского чабана Надыра-Рагима-оглы. Случилось это немного позже у подножия горы Чатырдаг.

Алексей Пешков (более известный как Максим Горький)

И швец, и жнец

Причины, побудившие «нижегородского цехового малярного цеха Алексея Максимова Пешкова» в 1891 году отправиться в Крым, были далеки от позёрства, самолюбования и даже от творческих поисков. В тот год в центральных губерниях России свирепствовал голод, и в благодатную Тавриду в поисках заработка устремились тысячи голодающих и безработных. Пешков был с народом, вернее, тогда он ещё был частью этого самого народа. Его путь лежал от Перекопского перешейка до Симферополя, затем через Бахчисарай в Севастополь и Балаклаву, оттуда на Южный берег — в Алупку, Ялту, Алушту. Затем берегом моря он добрался до Феодосии, пересёк Керченский полуостров и через пролив переправился на Тамань.

В общей сложности в тот год Пешков пробыл в Крыму около месяца. В это время он работал то тут, то там, учась «чему-нибудь и как-нибудь», как, впрочем, и положено правильному пролетарию. В Симферополе молодой человек возил тележки с известью, песком и бутом, таким нехитрым образом участвуя в возведении Александро-Невского собора. Потом ему довелось долбить камень для мощения шоссе по дороге на Бахчисарай. В Ялте, чтобы заработать денег на хлеб, он разгружал баржи и пароходы, окапывал деревья в Никитском саду. И под занавес участвовал в строительстве морского порта в Феодосии.

Но, видимо, правильно говорят: главное — не что ты делаешь, а зачем. Пешков всё это делал, чтобы горькая жизнь, смысл которой заключён в ежедневном рабском труде, осталась только в его воспоминаниях и в псевдониме...

Пропитанный Крымом насквозь

У Пешкова была феноменальная память, и он этим беззастенчиво пользовался, когда уже стал Горьким.

В Бахчисарае после тяжёлой работы в поле Алексей познакомился со слепым татарином, который рассказал ему старую крымскую легенду, позже трансформированную в произведение под названием «Хан и его сын».

В очерке «Два босяка» Горький опишет сцену, которую наблюдал в Севастополе: перед наглым подрядчиком-нанимателем стояли, сняв шапки, голодные люди, не зная, заработают ли сегодня на кусок хлеба или голод сведёт их в могилу среди раскалённой солнцем крымской степи.

Напишет Горький и очерк «Херсонес Таврический». Этот древний город он назовёт «цветком эллинской культуры». Однако развалины его шести тысяч зданий навеют на литератора «чувство глубокой скорби»:

«Сколько на земном шаре таких развалин! Настанет ли время, когда люди будут только созидать, утратив дикую страсть к разрушению? Будем ли мы когда-либо менее алчны?»

В «Крымских эскизах», делясь впечатлениями о Южном береге, Горький просто-таки смакует великолепие этих мест:

«Свежий ветер веял с могучей вершины Ай-Петри... Платан и персики росли среди громадных камней, скатившихся с вершины яйлы, журчал ручей, образуя на пути своём ряд маленьких водопадов».

Вкусные слова, сочные, созревшие под ярким крымским солнцем. Они рвались наружу. И уже через год после посещения Крыма маленький пролетарий Пешков переродился в человека-глыбу, писателя актуального, доколе жив рабочий люд Максима Горького.

Пролетарский мессия

Горький стал элитой, человеком, не имеющим ничего общего с маленьким Лёхой Пешковым, хватавшимся за любую работу. Он имел престижное увлечение — был выдающимся нумизматом, умевшим вслепую отличить подлинный раритет от подделки. У него были выдающиеся друзья, которых манил ореол востребованности «самого пролетарского» литератора всея Руси. Если продолжить параллели, то для многих театральных деятелей своего времени Максим Горький был кем-то вроде спасителя, проповедника новых идей и законодателя литературной моды. Мессией. Не безгрешным, но выдающимся.

Из воспоминаний русской актрисы, общественной и политической деятельницы, будущей гражданской жены Максима Горького Марии Фёдоровны Андреевой:

«Мы знали, что в Ялте живёт М. Горький. Многие из нас читали его произведения, спорили о них. Одни сразу приняли новое восходящее литературное дарование, восхищались его горячим, бурным темпераментом, видели в нём глашатая новых мыслей и чувств, другим не нравилось, что „море смеялось“ в рассказе „Мальва“, что герои писателя — „подонки человечества“... Где бы ни был Алексей Максимович, он обычно становился центром внимания... Он горячо говорил, широко размахивал руками и вообще вёл себя непривычно...»

Необычность его только способствовала тому, что Горький всё больше приобретал в среде столичной богемы, собиравшейся на крымских берегах, статус сверхчеловека. Более почитаем, нежели он, здесь, на просвещённых южных задворках Российской империи, был только Антон Павлович Чехов...

Елена БОНДАРЮК
Фото jalita.com, vottakiepirogi.ru
Материал опубликован в газете «Крымский ТелеграфЪ» № 389 от 29 июля 2016 года

Еще статьи:
Просмотров: 1822 |   Комментарии (0) Дата публикации: 4-08-2016

:: Добавление комментария

Ваше Имя:
Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
обновить, если не виден код
Введите код:



Лента новостей

Календарь
«    Ноябрь 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 

Конкурс

Погода


Социальные сети


Гороскоп
   
Архив
Ноябрь 2019 (37)
Октябрь 2019 (88)
Сентябрь 2019 (87)
Август 2019 (88)
Июль 2019 (89)
Июнь 2019 (84)