Статьи по rss Крымский ТелеграфЪ в Twitter Крымский ТелеграфЪ в google+ Крымский ТелеграфЪ в Вконтакте Крымский ТелеграфЪ в Facebook
Популярное за месяц
Археология знания
Логин Пароль

Пролетарский идеолог с замашками барина. Часть вторая

Крымские легенды Максима Горького

Горький открывал для себя Крым несколько раз, и характер его открытий всякий раз напрямую зависел от того, какого человека писатель взращивал внутри себя.

Полная чаша

В 1902 году Максим Горький поселился в 14 верстах от Ялты, по дороге к Алупке, в имении Токмаковых «Олеиз». Композитор и дирижёр Александр Афанасьевич Спендиаров вспоминает: «В то время Ялта была средоточием литературных и музыкальных сил. Лев Толстой — в Гаспре, Чехов — в Ялте, Шаляпин целые дни проводил у Горького. Рахманинов, Андреев, Телешов, Бунин, Шмелев, Скиталец — да разве упомнить всех, кого я встречал у Горького... Я бывал у него с наслаждением. Его радушие хозяина не имело границ. У него были для всех всегда открытые двери и всегда накрытый стол. Он только что продал пятое издание своего пятитомного собрания — денег было много...»

В качестве «поразительного примера гостеприимства и деликатности» Горького Спендиаров приводит случай, главной героиней которого стала некая дама-почитательница. Ей взбрело в голову затеять с Алексеем Максимовичем политический спор с целью «ниспровергнуть и растоптать своим модным французским каблучком „эти красные бредни“!» Горький очень терпеливо, внимательно выслушивал доводы посетительницы, «подробно разбирал и разбивал их один за другим». Писатель был мудр и терпелив. Такой вывод делает невольный свидетель этой сцены Спендиаров. Ему, рафинированному интеллигенту, было невдомек, что за холодностью и непоколебимостью Горького скрывалась стратегия жестокого тореадора из народа. Коррида по-горьковски заключалась в том, что писатель самоутверждался и одновременно развлекал себя, виртуозно махая красной тряпкой собственных идей и таланта перед лицами аристократов, превращая милых дамочек в разъярённых быков, пытающихся с пеной у рта защитить моральные ценности «лучших людей» России, их право на привычный образ жизни и, собственно, саму жизнь.

Огорчённый хулиган

Понять, пусть и не на сто процентов, психологические мотивы, движущие «выскочкой из народа», удалось только Виктору Петровичу Буренину. Буренин был известен как публицист, поэт-сатирик, драматург, театральный и литературный критик. Правда интеллигенция презирала Буренина почти столь же сильно, сколь сильно Горький презирал интеллигенцию. Иван Гончаров и Николай Лесков видели в Буренине «бесцеремонного циника», который «только и выискивает, чем бы человека обидеть, приписав ему что-нибудь пошлое». Все тот же Спендиаров именовал его «пресловутым», в похожем тоне высказывался и Пётр Чайковский. Но тот не страдал, у него были дела поважнее — он печатался в газете «Новое время» издателя Суворина, перманентно выводя на чистую воду всех графоманов того времени. Среди «жертв» Буренина 1890–1910-х годов оказались Чехов, Короленко, Андреев, Бунин, Блок, Брюсов, Бальмонт. И именно Буренин, когда в его арсенале закончились все литературные ругательства, впервые пустил в печать словечко, теперь изрядно замусоленное и обыденное, а тогда почти матерное — «хулиган». Так критик окрестил Максима Горького.

«Мы все были возмущены, — пишет в своих воспоминаниях А. Спендиаров. — Недоволен был и сам писатель: хотя обычно критике „нововременцев“ не придавал никакого значения, слово „хулиган“ огорчило его». Горький обиделся. Возможно, потому, что в его случае ядовитая стрела Буренина попала прямо в «десятку».

Лев Толстой и Максим Горький в Крыму. Начало XX века

Утончённый подрывник

Да, Горький обиделся. Но своей отчаянной корриды с аристократами не прекращал. И элита позволяла писателю использовать себя в этих, носящих вполне определённую политическую направленность «домашних импровизациях», не понимая, что они гораздо опаснее сумбурной деятельности террористов, разбрасывающих бомбы.

«Помню, в Ялте, Горький <...>, окинув многолюдное собрание и сообразив, что среди присутствующих есть люди очень состоятельные, объявил скоропостижный сбор в пользу революционеров, — рассказывает Спендиаров. — Дал свою широкополую, вместительную шляпу Шаляпину и заявил: „Спокойно! Снимаю!“ Моментально шляпа наполнилась до краёв кредитками — часто радужными — золотом...»

В Крыму тактические манёвры Горького приносили наиболее ощутимые результаты. Горький понимал, что на курорте мозги столичной интеллигенции и нуворишей взрыхлены солнцем и жарой, словно поле перед посевной, потому и всходы от засеваемых идей будут отличные. К тому же разморённые крымским солнцем представители российской интеллектуальной элиты в Крыму явно теряли бдительность, все друг у друга на виду, под рукой, так, пожалуй, любого представителя своей социальной прослойки и за друга счесть не долго.

Свой среди чужих

Из воспоминаний русской актрисы, общественной и политической деятельницы, будущей гражданской жены Максима Горького Марии Фёдоровны Андреевой: «В Ялте тогда собралась почти вся группа „Знания“ — Елпатьевский, Бунин, Куприн, Гусев-Оренбургский, Скиталец и ещё какие-то менее известные писатели. Жил в Ялте Мамин-Сибиряк. Всё свободное от репетиций и спектаклей время мы, актёры, проводили вместе с писателями, и многих из нас поражало их какое-то отношение к Горькому...»

Зато «с непохожей на него восторженностью» относился к Горькому Шаляпин. Эта дружба продлится около 30 лет. Правда со стороны аполитичного Шаляпина чувства были куда как искреннее. Горький гораздо больше оперного гения любил саму музыку как наиболее демократичное из искусств. В своей южнобережной резиденции он устраивал немало музыкальных вечеров. А вот «наслаждаться радостями живописи и скульптуры» ходил в дом к Спендиаровым. Правда гостеприимным хозяевам не преминул заметить с сожалением, что, мол, «насколько мы беднее, отсталее, если у нас искусство — это роскошь, привилегия богатых и знатных».

Вместо послесловия

Через много лет, в 1933–1936 гг. Горький настолько часто и подолгу жил на Южном берегу, что население Ялты стало считать его своим земляком. Государство предоставило в его распоряжение дачу Тессели, уединённый уголок вблизи Фороса. Там он иногда проводил осенне-зимние, иногда весенне-летние месяцы. В 1935 г. он последний раз приехал сюда в сентябре, а уехал 25 мая 1936 г., почти безвыездно пробыв здесь восемь месяцев. Говорят, именно в Крыму Горького последний раз видели здоровым. Якобы на обратном пути в столицу его продуло в поезде (было жарко и постоянно открывали окна), он простыл и через полгода перманентного нездоровья умер.

Елена БОНДАРЮК
Фото mmsk.ru, aystatic.by
Материал опубликован в газете «Крымский ТелеграфЪ» № 390 от 5 августа 2016 года

Еще статьи:
Просмотров: 774 |   Комментарии (0) Дата публикации: 11-08-2016

:: Добавление комментария

Ваше Имя:
Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
обновить, если не виден код
Введите код:



Лента новостей


Календарь
«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31

Конкурс

Погода


Социальные сети


Гороскоп
   
Архив

По номерам газеты

Декабрь 2017 (35)
Ноябрь 2017 (85)
Октябрь 2017 (93)
Сентябрь 2017 (87)
Август 2017 (96)
Июль 2017 (88)