Статьи по rss Крымский ТелеграфЪ в Twitter Крымский ТелеграфЪ в google+ Крымский ТелеграфЪ в Вконтакте Крымский ТелеграфЪ в Facebook
Популярное за месяц
Мнение
Логин Пароль

Крымская мистика Бунина

Полуостров изменил мироощущение последнего классика русской литературы

Для исследователей Ивана Бунина «крымский вектор» творчества писателя стал интересен лишь совсем недавно. И это, по меньшей мере странно, ведь Бунин, пожалуй, один из самых крымских русских писателей.

Филологическая нумерология

Знакомые Ивана Бунина знали, что у него есть несколько пунктиков — он презирает культ Пушкина, терпеть не может букву «ф» и имя Филипп, но больше всего на свете ему претит число 13. Он даже не садился за стол, если оказывался 13-м по счёту человеком. В воспоминаниях писательницы Ум-эль-Банин, приятельницы Тэффи, азербайджанки по национальности и гражданки Франции, которая к тому же была последним, но исключительно платоническим увлечением мэтра, читаем:

«Мы познакомились 13 июня. Бунин считал это число роковым. — Да, — сказал он мне как-то, — нужно было остерегаться числа 13, сколько раз уж оно приносило мне беду, скольких бесполезных страданий я бы избежал...»

В отношениях с дорогим его сердцу Крымом Бунин тоже старался обойти это роковое для него число — он считал, что бывал здесь 12 раз, последний — в 1912 году. Однако современные исследователи утверждают, мол, Бунин обсчитался, что простительно для литературного гения, и приезжал в Крым 14 раз.

Интересно, что после смерти Бунина число 13 всё-таки настигло его. Полное собрание сочинений именитого классика представляет собой 13-томник. И изменить это роковое стечение обстоятельств может одно интересное событие. А именно включение в последующие многотомные издания его незаконченных рассказов, написанных незадолго до смерти и с мыслями о ней. Один из них так и называется «Смерть в Ялте».

Смерть, которой не было

Впервые в Крыму Иван Бунин побывал в апреле 1889 года. Тогда 18-летний Ваня отправился в Крым на встречу с «отцовской молодостью», ведь ему якобы неоднократно приходилось слышать рассказы о том, как отец вместе с братом Николаем, красавцем полковником, добровольцами отправились на Крымскую войну и как дядя сложил голову на Малаховом кургане.

Но скорее всего это была лишь семейная легенда. Или, что ещё более вероятно, обычные литературные вольности, допущенные в повести «Жизнь Арсеньева», возведённой в ранг автобиографии. Хотя, по правде говоря, эта повесть настолько же автобиографична, насколько роман Дюма «Три мушкетёра» историчен. Но можно ли упрекать творца? Художнику позволено иметь своё видение, которое, образно говоря, к делу не пришьёшь. Только самым дотошным бунинским биографистам в результате довольно тщательного архивного поиска удалось отделить зёрна от плевел, правду от литературного вымысла. Так было выяснено, что единственным защитником Севастополя с фамилией Бунин был юнкер Камчатского егерского полка Яков Иванович, 1837 г. рождения, получивший за воинскую доблесть, проявленную 27 августа 1855 года на третьем бастионе, звание прапорщика. Но этот персонаж не погиб, а благополучно завершил кампанию и умер в 1902 году в звании генерал-майора в отставке.

А как же Николай Бунин? Так звали единственного сына Ивана Алексеевича и Анны Цакни. Ребёнок скончался в январе 1905 года в возрасте пяти лет от менингита. Поскольку в то время Бунин уже находился в разводе с матерью мальчика, то мог получить трагическое известие с опозданием, пребывая в Крыму. Так, возможно, в дальнейшем, при написании «Жизни Арсеньева», и появилась идея связать себя с полуостровом навсегда, через смерть.

Поклонение природе

Гораздо более надёжный источник, свидетельствующий о пребывании Бунина в Севастополе, его письмо к родным от 13–15 апреля 1889 г.

В письме к брату Юлию Бунин писал: «Вам должно быть в эту минуту ужасно странно представлять, что Ваня сидит в Севастополе, на террасе гостиницы, а в двух шагах начинается Чёрное море? Часа в три я нанял парусную лодку, ездил к Константиновской крепости, а к Байдарским воротам ехать пришлось на перекладных — по шоссе, в бричке...»

Природа среднерусской полосы России с её бескрайней и монотонной равниной и редкими деревянными избами всегда провоцировала у уроженца Воронежа Бунина приступы меланхолии. При подобном «диагнозе» частые поездки в Крым являлись действенной терапией, лекарством от скуки и депрессии. Один из исследователей творчества Бунина взял на себя смелость утверждать, что «только впервые увидев море, горы и грандиозную панораму восходящего солнца с Байдарского перевала, Иван Алексеевич впервые задумался о величии природы и месте в ней человека, что в дальнейшем определяет его мироощущение...» Излишне пафосно, но в принципе верно. В произведениях Бунина, так или иначе имеющих отношение к Крыму, ведущие лейтмотивы его творчества, а именно любовь и смерть, отступают на второй план. Пребывание на полуострове и даже мысли о нём трансформируют философа в созерцателя, душекопателя в пейзажиста.

Подавляющее большинство поэтических и львиная доля прозаических произведений Бунина, так называемого крымского цикла, являются по сути пейзажными зарисовками, импрессионистскими набросками видов Южной и Юго-Западной части Крыма, где особенно любил бывать Иван Алексеевич.

Жизнь в Ялте

На страницах исследований литературоведов и филологов Бунин предстает перед нами, нынешними, эдаким рафинированным интеллигентом, чей взор способен преодолевать пространство и время, безукоризненным интеллектуалом, для которого неважно сиюминутное, поскольку он создаёт вечное. Возможно, в этом отчасти виноват и сам Иван Алексеевич, невольно мистифицировавший свою личность своим данным свыше умением виртуозно и потрясающе изысканно переплетать слова. Может быть, именно таким восприятием творчества писателя мы обязаны тому, что даже детям в школе стараются внушить, что лучшие его произведения это те, что написаны в эмиграции, те, в которых наиболее ощутимыми становятся настроения человека, пережившего невосполнимую потерю. Но следует учесть, что Бунин-парижанин, отчаянно ностальгирующий по родине и оставляющий на полях блокнотов заметки для будущего рассказа «Смерть в Ялте», существенно отличается от Бунина, странствующего по России в поисках впечатлений и правильных ощущений того Бунина, что в Ялте нашёл интересную ему жизнь.

Особенно полно и задорно в своих Дневниках он вспоминает поездку весной 1901 года. Тогда ему довелось пересечься с вечным искателем приключений Александром Ивановичем Куприным. И именно благодаря Куприну, к числу известных всем литературных заслуг Бунина, стало возможным присовокупить ещё одну.

Из Дневника И. А. Бунина за 1901 год:

«Весной 1901 мы с Куприным были в Ялте (Куприн жил возле Чехова в Аутке). Ходили в гости к начальнице женской ялтинской гимназии. Варваре Константиновне Харкеевич, восторженной даме, обожательнице писателей. На Пасхе мы пришли к ней и не застали дома. Пошли в столовую, к пасхальному столу, и, веселясь, стали пить и закусывать. Куприн сказал: „Давай напишем и оставим ей на столе стихи“. И стали, хохоча, сочинять, и я написал: В столовой у Варвары Константиновны накрыт был стол отменно-длинный, Была тут ветчина, индейка, сыр, сардинки, И вдруг ото всего ни крошки, ни соринки: Все думали, что это крокодил, А это Бунин в гости приходил».

Елена БОНДАРЮК
Материал опубликован в газете «Крымский ТелеграфЪ» № 395 от 9 сентября 2016 года

Еще статьи:
Просмотров: 2336 |   Комментарии (0) Дата публикации: 15-09-2016

:: Добавление комментария

Ваше Имя:
Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
обновить, если не виден код
Введите код:



Лента новостей

Календарь
«    Сентябрь 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 

Конкурс

Погода


Социальные сети


Гороскоп
   
Архив
Сентябрь 2019 (49)
Август 2019 (88)
Июль 2019 (89)
Июнь 2019 (84)
Май 2019 (68)
Апрель 2019 (87)