Статьи по rss Крымский ТелеграфЪ в Twitter Крымский ТелеграфЪ в google+ Крымский ТелеграфЪ в Вконтакте Крымский ТелеграфЪ в Facebook
Популярное за месяц
Археология знания
Логин Пароль

Олег КОТОВ: «Сейчас тяжёлая ситуация для российской космонавтики»

Будущее освоение космоса зависит от международного партнёрства

Герой России, врач, лётчик-космонавт, а теперь ещё и почётный гражданин Симферополя. На счету Олега Котова, который является 100-м космонавтом России и 455-м космонавтом мира, три полёта и шесть выходов в открытый космос. Всего он провёл вне Земли почти 360 суток. Мы поговорили с Олегом Валерьевичем о взаимодействии экипажа, прощании со станцией и будущем международной космонавтики.

«Желающих стать космонавтами не так много»

— Олег Валерьевич, прежде всего хотим вас поздравить с присвоением звания почётного гражданина Симферополя!

— Это действительно очень приятное событие для меня — волнительное и ответственное. Спасибо всем жителям, проголосовавшим за то, чтобы избрать меня почётным гражданином. И я в свою очередь обещаю, что приложу все силы, чтобы вернуть сторицей всё, что смогу.

— Думали ли вы когда-нибудь, что станете космонавтом и получите звание почётного гражданина Симферополя?

— Ну что до космонавта — я не думал, я мечтал им стать и полететь в космос. Вся моя карьера, вся жизнь, начиная с учёбы в медицинской академии, была в канве достижения мечты полететь в космос.

А по поводу того, чтобы стать почётным гражданином города, — нет, конечно, я об этом не думал и не мечтал, так что это вдвойне приятно.

— Много ли сейчас вообще желающих стать космонавтами?

— Это крайне интересный вопрос. Он вдвойне интересный, потому что как раз в эти дни в России проходит второй открытый конкурс по набору в отряд космонавтов. Начался он в декабре прошлого года и будет проходить до ноября-декабря текущего. В течение этого времени планируется набрать шесть-восемь человек — молодых людей, которые захотят полететь в космос. В основном набирается группа для полётов на Луну. К сожалению, заявок не так много. На сегодня, то есть с начала нового года до мая, поступило всего 40–45 заявок на зачисление в отряд.

— Может, требования слишком высокие?

— Нет!

— А какие вообще требования к потенциальным космонавтам, если коротко?

— Это, конечно, хорошее состояние здоровья, хороший уровень физической и психологической подготовки, возраст до 35 лет, высшее образование, опыт работы по специальности — естественно, лучше в технических областях, космическая отрасль в приоритете. Вся более подробная информация есть на сайте.

К слову, по результатам отбора 2012 года, когда проходил первый открытый конкурс в отряд космонавтов, мы набрали восемь замечательных молодых людей. Заявок тоже было не так много — всего около трёхсот. Я считаю это крайне недопустимым, потому что в это же время проходил аналогичный конкурс в НАСА, в США. Там такое же количество мест, но было подано больше шести тысяч заявок! Предполагаю, что это результат слабой информированности людей о том, что у нас в стране проходит такой конкурс.

Звонок другу... из космоса

— Во время полётов вы были далеко от семьи. Насколько это тяжело? Как часто связывались с близкими?

— Станция летает всего на высоте четырёхсот километров от Земли. Это не совсем далеко. Но достаточно далеко для того, чтобы чувствовать себя в отрыве. К счастью, возможность для связи с родными, с близкими людьми всегда есть — особенно сейчас. Можно связаться в любое свободное время, просто набрать любой номер на Земле и позвонить на мобильный телефон другу, удивить его звонком. Есть возможность пользоваться и электронной почтой, выходить в социальные сети. В общем, возможности для коммуникации очень хорошие. Поэтому такого ощущения изолированности или какой-то обособленности нет.

— Шесть выходов в открытый космос. Каково это вообще? Что самое сложное здесь?

— Самое сложное — не выбиться из графика выполнения работ, потому что средний выход рассчитан на шесть-семь часов. График всегда должен быть очень чётким, потому что выход состоит из многих работ, которые очень плотно скомпонованы. Полностью оттренировать этот процесс на Земле невозможно, потому что нет таких условий для воспроизведения невесомости, работы со скафандром, с реальным оборудованием, поэтому полагаешься только на себя, на свои силы.

У меня всегда спрашивают, какие первые ощущения, когда открывается люк? Первое ощущение — очень красиво. Находясь в станции, мы наблюдаем из иллюминаторов, то есть существует определённое поле зрения — всей сферы не видно, а когда выходишь, видно всё — весь космос, всю сферу, весь горизонт. Это невероятно!

Второе — это ощущение, как у спортсмена. Вот дверь должна открыться — и это как стартовый пистолет для тебя: нужно быстрее-быстрее делать программу, чтобы успеть выполнить все процедуры. И только часа через три-четыре, когда ты понимаешь, что всё успеваешь, что идёшь даже с опережением графика, тогда ты переводишь дыхание, берёшь фотоаппарат и можешь отдохнуть, понаблюдать, посмотреть, пофотографировать.

— А Крым из космоса фотографировали?

— Да, конечно! У меня есть и дневные, и ночные очень красивые фотографии Крыма. Делал отдельно и крупные фотографии городов. Всё это есть.

— А как течёт время в открытом космосе? Оно вообще ощущается?

— Конечно, всё ощущается. Но оно течёт очень быстро. Поэтому я и говорю, что боишься выбиться из графика. Надо всё делать быстро, чтобы успеть. Но на Земле — в Центре управления полётами — специалисты за этим очень тщательно следят, чтобы обезопасить тебя. Если нет уверенности, что мы успеем выполнить какую-то операцию, то есть один из элементов выхода, то они говорят, чтобы мы её не делали, а возвращались обратно на станцию. Это, конечно, очень обидно, потому что, во-первых, кому-то придётся это делать за тебя, а во-вторых, ты для этого был подготовлен, мотивирован — и тут это не получается сделать...

— Какой момент полёта самый тяжёлый?

— Самоё тяжелое — это прощание со станцией. Конечно, физические состояния там тяжёлые, но ты к этому привыкаешь. А эмоциональные... С одной стороны, ты всё время ждёшь, что вот — полёт закончится, ведь идут месяцы, полгода, и ты думаешь: «Ну всё, быстрее-быстрее домой...», а потом, когда остаётся несколько дней, ты уже думаешь: «Продлили бы ещё полёт на недельку или на две — это было бы здорово!» И потом наступает тот день, когда надо прощаться, закрывать люки и возвращаться на Землю. И вот ты пролетаешь эту станцию, смотришь на неё и не знаешь, вернёшься ли ты ещё сюда или уже нет, увидишь ли ты ещё раз Землю из космоса или уже не увидишь. Вот это очень тяжёлый эмоциональный момент.

— Что ожидает лётчиков, космонавтов, которые уже завершили свою карьеру, которые уже не летают? Чем они занимаются?

— Это очень хороший вопрос, потому что действительно проблема трудоустройства космонавтов, завершивших свою карьеру, очень слабо решается. Нет такой государственной программы, которая позволила бы человеку с колоссальным опытом практической космонавтики найти применение в той же космической отрасли или в общественной жизни. Другими словами, кто как устроится и кому как повезёт. Например, несколько космонавтов были избраны депутатами Государственной думы, часть нашла себя в работе в государственных структурах. В частности, я возглавляю Центр пилотируемых программ в Центральном научно-исследовательском институте машиностроения. Это головной институт Роскосмоса по пилотируемой и не только пилотируемой космонавтике. Другие, к сожалению, никак не устроены, и это, думаю, вопрос государственных структур.

— А когда заканчивается карьера космонавта? От чего это зависит — от здоровья или всё-таки от определённого возраста?

— Возрастных ограничений нет никаких. Примером может служить полёт Павла Виноградова, который своё 60-летие встретил на орбите (в 2013 году. — Ред.). И сейчас он находится в достаточно хорошем физическом состоянии, чтобы совершить ещё полёт. Поэтому всё определяется состоянием здоровья и желанием.

«Говорим на руинглише»

— С экипажем вы заранее общаетесь? Как-то психологически готовитесь к тому, чтобы столько времени провести вместе?

— Понимаете, экипаж назначается за два-два с половиной года до полёта, то есть мы уже за два с половиной года понимаем, с кем будем летать. Мы вместе тренируемся на Земле, сплачиваемся как один организм, поэтому все острые углы, все притирки проходят заранее. Да, в полёте бывают напряжённости, бывает плохое настроение, плохое самочувствие, и мы учимся понимать эмоциональное состояние друг друга. Если видно, что у кого-то нет желания говорить или работать — а бывает такая хандра, ведь все мы люди, а не роботы, — то стараемся не задавать лишних вопросов, оставить в покое, освободить кого-то на время от работы или, может, наоборот, загрузить побольше, чтобы отвлечь человека от каких-то мыслей. Если первая задача командира экипажа — это обеспечение безопасности, то вторая — это как раз психологический климат.

— А на каком языке разговариваете на станции?

— В основном на английском. Хотя скорее, это некая смесь русского и английского языков, потому что иностранцы должны разговаривать на русском, а русские обязательно должны знать английский. Получается так называемый руинглиш. Но официальным языком станции является английский.

Частные инвестиции для космоса

— Мы были первыми в космосе, а США — на Луне. Как вы думаете, в дальнейшем кто будет в лидерах, кто будет впереди в развитии космонавтики?

— Сейчас для российской космонавтики сложилась достаточно тяжёлая ситуация. Мы немного отстаём, а американская космонавтика объективно впереди. И у них это получается во многом благодаря привлечению частного бизнеса, развитию частно-государственного партнёрства. Не только НАСА, но и частные компании взяли на себя функции локомотивов прогресса в космической индустрии, чего у нас в России очень не хватает. У нас, к сожалению, нет такого частного бизнеса, таких организаций, которые могли бы настолько полномасштабно подставить плечо государству в освоении космоса.

А будущее космонавтики, я думаю, за партнёрством, потому что ни одно государство, ни НАСА, ни Роскосмос, ни Китайское космическое агентство не в состоянии самостоятельно осуществить такие крупные проекты, как, например, освоение Луны или Марса. Всё это возможно только в рамках кооперации. Буквально недавно было заседание международной группы, ближе к сентябрю планируется следующее заседание, где партнёры по МКС обсудят возможность использования опыта международного сотрудничества при создании и эксплуатации международных космических станций для инициации следующего проекта.

— Кстати, бизнесмен Илон Маск запустил проект SpaceX: он планирует в 2026 году отправить людей на Марс для дальнейшей колонизации планеты. Насколько это вообще реально?

— Это реально. Я не уверен насчёт сроков, но, в принципе, да. Илон Маск не только хороший бизнесмен и организатор, он прекрасный пиар-менеджер, его заявления во многом очень мотивационные — они привлекают молодёжь, людей, готовых работать по 24 часа в сутки семь дней в неделю для достижения цели. Да, он говорит, что постарается к 2026 году предоставить возможность доставки человека на Марс. При этом он подчёркивает: «Я не занимаюсь вопросами освоения, я не знаю, что эти люди будут там делать, как они будут там жить, но я предоставлю государству возможность долететь до этой планеты». Будет это в 2026, 2028 или в 2030 году — на самом деле это не очень важно, важно то, что ведущие космические державы получат возможность достижения этой планеты. Но остаются вопросы: «для чего?» и «что там делать?» — вот это главная задача.

— А вам удалось пообщаться с Илоном Маском?

— Да, удалось. У него интересная организация работы, мне очень нравится его подход к тому, что нет никаких ограничений, нет такого искусственного нигилизма в отношении новых идей. Нет такого: «Ой, это невозможно!» Он говорит: «Давайте попробуем». В общем, это человек, который немного встряхнул консервативную космическую индустрию всех стран. Ему показалось, что можно работать по-новому. Ну, удачи ему!

Досье «КТ»

Олег Валерьевич Котов родился 27 октября 1965 года в Симферополе. В 1988 году окончил Военно-медицинскую академию им. С. М. Кирова в Ленинграде и стал работать помощником ведущего врача-испытателя в Центре подготовки космонавтов им. Ю. А. Гагарина. В 1998 году окончил Качинское высшее военное авиационное училище лётчиков.

Первым в карьере Олега Котова стал космический полёт «Союз ТМА-10», начавшийся 7 апреля 2007 года.

4 мая 2016 года уволен из ЦПК по собственному желанию. 5 мая назначен начальником Центра пилотируемых программ.

Есения СИМОНОВА
Фото polit.ru, Webinkey.ru, О. Котова
Материал опубликован в газете «Крымский ТелеграфЪ» № 433 от 9 июня 2017 года

Еще статьи:
Просмотров: 4140 |   Комментарии (0) Дата публикации: 13-06-2017

:: Добавление комментария

Ваше Имя:
Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
обновить, если не виден код
Введите код:



Лента новостей


Календарь
«    Ноябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 

Конкурс

Погода


Социальные сети


Гороскоп
   
Архив

По номерам газеты

Ноябрь 2017 (69)
Октябрь 2017 (93)
Сентябрь 2017 (87)
Август 2017 (96)
Июль 2017 (88)
Июнь 2017 (90)