Статьи по rss Крымский ТелеграфЪ в Twitter Крымский ТелеграфЪ в google+ Крымский ТелеграфЪ в Вконтакте Крымский ТелеграфЪ в Facebook
Популярное за месяц
Археология знания
Логин Пароль

Ялтинские впечатления Самуила Маршака

3 ноября исполняется 130 лет со дня рождения известнейшего детского поэта, драматурга и переводчика

 

Он бывал и в Евпатории, и в Феодосии, и в Коктебеле, и в Севастополе. Часто гостил в Артеке. Но первые, а потому самые неизгладимые, впечатления о Крыме Маршак получил в Ялте.

 

«Локомотив» в Крым

В жизни Маршака сработал общеизвестный закон бытия: чтобы с нами произошло что-то хорошее, рядом своевременно должен появиться человек-локомотив. Самуилу повезло больше других — подставить плечо юному дарованию нашлось сразу несколько знаменитостей. «Впервые о Горьком я узнал в 1901 году от гимназистки восьмого класса Лиды Лебедевой. Ей было семнадцать лет, а мне двенадцать. Я очень уважал Лиду Лебедеву и потому отнесся к новому имени с полным доверием...» — напишет спустя 25 лет уже именитый Маршак в одной из своих заметок-воспоминаний «Издали и вблизи». К Лиде Лебедевой действительно стоило прислушиваться, ведь, произнеся «Горький», она запрограммировала счастливый поворот в судьбе своего младшего друга.

«Через два года я встретил живого Горького. Это было... под Петербургом, в Парголове. Я гостил летом на даче у Стасовых. В одно из воскресений был большой съезд гостей. По этому случаю я нарядился в свой гимназический мундир с широким белым галуном и большими светлыми пуговицами. Был я моложе всех собравшихся лет на 40, 50, 60 и потому чувствовал себя немножко неловко. Наш хозяин, Владимир Васильевич Стасов, старик большого роста, в красной рубахе и в зеленых сафьяновых сапогах, встречал на крыльце гостей. Гости были все знаменитые. Благодушный Репин, говоривший замогильно-глухим голосом. Глазунов, молодой, но уже грузный... Ждали Шаляпина, старого знакомого Стасовых, с Горьким...» — легко, по-свойски Маршак перечисляет имена людей, которые «сделали» то время. Чувствуется, что он уже был своим, частью этого бомонда. Видимо, для цельности, лаконизма и динамичности повествования Маршак «нечаянно» забыл какое-то связующее звено между болезненным мальчиком из провинциальной многодетной семьи и миром избранных. Связующее звено действительно имелось и даже не одно.

Первым и, наверное, главным «локомотивом» в жизни Самуила был вскользь упомянутый им в вышеприведенной цитате тот самый «старик в красной рубахе», то есть Владимир Васильевич Стасов. Собственно, карьера Маршака как поэта началась в тот момент, когда одна из его поэтических тетрадей попала в руки Стасова, известного столичного критика и искусствоведа. С помощью Стасова Самуил попал в Петербург, стал учиться в одной из лучших гимназий и получил возможность целые дни проводить в публичной библиотеке, где работал его меценат. А дальше Маршак, в самом хорошем смысле, пошел по рукам...

В тот самый вечер на даче у Стасова эстафету ответственности за судьбу Маршака перенял Горький.

«Мои друзья рассказывали Горькому, что я болен и мне необходимо уехать на юг. Горький нахмурился, подумал, а потом сказал уверенно и просто, как человек, который все может сделать:

— Хотите жить в Ялте? Ладно, я это устрою.

Две телеграммы

Горький сказал, и слова его не разошлись с делом. Он не разочаровал «воронежского мальчика», как скромно именовал себя Маршак. «Через неделю я получил телеграмму из Ялты: „Вы приняты ялтинскую гимназию приезжайте спросите катерину павловну пешкову мою жену пешков“. Другая телеграмма — на имя моего отца: „Ваш сын принят четвертый класс ялтинской гимназии директор готлиб“».

От ожидаемого, но от этого не менее приятного сюрприза у подростка разыгралось воображение: «Обе телеграммы с моря. Про море я читал у Роберта Льюиса Стивенсона и почему-то думал, что к морю я попаду, только когда вырасту. И вдруг — какой неожиданный поворот событий. Я один — без провожатых — еду на берег моря и посылаю с пути гордые и восторженные письма своим пятерым братьям и сестрам. Вот как далеко залетели мы, воронежцы. К Черному морю катим, к Максиму Горькому, к директору Готлибу».

Такие разные ялтинцы

Предчувствие снова не обмануло Самуила. Готлиб действительно был директором что надо. Артур Генрихович возглавил Ялтинскую мужскую гимназию в 1903 году. Выходец из бедной семьи, он, тем не менее, сумел окончить историко-филологический факультет Новороссийского университета и даже получил золотую медаль за работу «О военном устройстве Византийской империи». Участвовал в комиссиях по улучшению средней школы, для Энциклопедического словаря Брокгауза и Эфрона написал около 100 статей по всеобщей истории и педагогике. Однако Маршаку куда ближе научных устремлений уважаемого директора (он всегда пренебрегал своими официальными учителями в пользу учителей, «ниспосланных судьбой») оказалась атмосфера «ожидания революционных перемен», царящая в доме Пешковых.

«В Ялте меня ласково встретила Екатерина Павловна Пешкова... С ней было двое ребят, шестилетний Максим и двухлетняя Катюша. Это была небольшая, но дружная и веселая семья. Жили они на даче Ярцева, в белом доме на горе Дарсан. Народу было у них всегда полон дом. То и дело грели самовар... Близился 1905 год. На даче Ярцева я узнал, что значит „массовка“, и впервые потрогал холодный и плоский браунинг, оружие тогдашних революционеров. Постоянно появлялись у нас незнакомые люди вроде студентов, только более серьезные и занятые, агитаторы и организаторы...» После знакомства с революционерами Маршак делает неожиданный вывод: они «интересны и непохожи на обычных ялтинцев».

А какие же они, «настоящие ялтинцы»? Как Готлиб? Оказывается, нет. По мнению Маршака, «ялтинцы — это грустные и одинокие чахоточные, лежавшие на верандах, и та нарядная публика, которая ела мороженое в кондитерских и скакала на татарских лошадях по набережной».

Бегство и возвращение

В Ялте Маршак прожил полтора года. И покинул город не по собственной воле. А опять-таки прицепом к Горькому.

«Вокруг дачи постоянно шныряли шпики. Часто у нас в доме по ночам лихорадочно пересматривали и уничтожали письма в ожидании обыска... Горького тогда уже в Ялте не было. Скоро уехала и его семья. Исчезли и таинственные революционеры. Остались в Ялте одни чахоточные.

А спустя некоторое время директор Готлиб — тот самый, что послал телеграмму, — вызвал меня к себе и скорбно сказал:

— Знаете, голубчик, генерал Думбадзе намерен вас выслать из Ялты. Лучше бы вам самому уехать, чтобы вас не арестовали. Только уезжайте не пароходом, а омнибусом. Это безопаснее.

На другой же день рано утром я проехал по пустынной Ялте в тесном омнибусе. Я сидел у окошка, низко нагнув голову, чтобы меня не увидели с улицы. Так я покинул Ялту, в которую когда-то въехал триумфатором. За что рассердился на меня генерал? Вероятно, за Горького».

Но это был отнюдь не конец. Он еще реабилитируется в собственных глазах, сыграв определенную роль в событиях 1905 года. И свою долю революционного адреналина получит не где-нибудь, а на крымской земле.

«После подавления восстания на флоте мне поручили отвезти в Феодосию двух черноморских матросов, которым удалось избежать ареста. Я был очень горд, что мне, гимназисту, дали такое ответственное поручение».

Так Крым в очередной, но далеко не последний, раз дал Маршаку возможность почувствовать себя триумфатором...

Елена БОНДАРЮК
Фото rbth.com, visualrian.ru
Материал опубликован в газете «Крымский ТелеграфЪ» № 454 от 3 ноября 2017 года

Еще статьи:
Просмотров: 752 |   Комментарии (0) Дата публикации: 9-11-2017

:: Добавление комментария

Ваше Имя:
Код:
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
обновить, если не виден код
Введите код:



Лента новостей


Календарь
«    Ноябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 

Конкурс

Погода


Социальные сети


Гороскоп
   
Архив

По номерам газеты

Ноябрь 2017 (56)
Октябрь 2017 (93)
Сентябрь 2017 (87)
Август 2017 (96)
Июль 2017 (88)
Июнь 2017 (90)